Колеса ужаса - Свен Хассель

Легионер дружелюбно кивнул.

— Хорошо. Я принял твою исповедь. Но поскольку времени у тебя мало, тебе придется уплатить штраф.

— Какой еще, к черту, штраф? — недоверчиво спросил Малыш.

— Отдашь мне весь табак и выпивку, дабы убедить Аллаха, что раскаялся в своих злоумышлениях против верного и преданного товарища по оружию.

Малыш хотел было запротестовать, но получил предупреждение:

— Вспомни об ужасных адских муках и отдавай наложенный штраф.

Малыш покачал головой.

— Как? Разве ты не совершал никаких злодейств? — выкрикнул Порта.

— Нет, никогда, — ответил Малыш. — Я всегда вел тихую, мирную жизнь и старательно выполнял порученные задания.

— Ну и ну, черт возьми! В таком случае я такой же чистый и добродетельный, как сам святой Антоний!

— Подумай как следует, — предупредил Легионер. — Будет очень печально, если через полчаса тебе придется изображать коня-качалку под задницей у дьявола и дышать серными испарениями.

Малыш покачал головой, свирепо посмотрел, встал и пинком отправил каску в голову ефрейтора Фрайтага; тот в ярости подскочил, а Малыш дико заорал:

— Сядь, а то перережу горло и утащу с собой в ад. Буду не одинок…

Он испуганно умолк и умоляюще посмотрел на Легионера.

— Что еще ты хочешь узнать, кореш?

— Я ничего не хочу знать. Это Аллах. — Он набожно поклонился и пробормотал: — Аллах акбар!

— Теперь расскажи, что ты натворил в течение тридцати лет своей грешной жизни, — строго сказал Бауэр.

Малыш сделал глубокий вдох. Ему хотелось с кем-нибудь подраться, и он задумчиво поигрывал боевым ножом.

Порта приготовился оглушить его гранатой.

Малыша прошиб пот.

— Черт возьми, нелегко становиться праведным. Так, так! Дайте припомнить. Я дал пинка в живот одному болвану, и он умер. Но это было давно. А он был сущим кретином, куском дерьма, грязной свиньей.

— За что ты дал ему пинка? — спросил с любопытством Легионер. — Обычно ты такой тихий.

— Точно не помню.

Малыш всеми силами пытался отделаться от неприятного вопроса, однако Легионер был неумолим.

— Он умер сразу или долго мучился?

Малыш утер лицо протиркой для чистки оружия и весь перемазался маслом.

— Этот Франц был негодяем. Его бы все равно повесили. — Малыш становился напыщенным. — Клянусь Богом, пнув эту тупую свинью, я оказал услугу обществу. Он был злейшим врагом мира. Выманивал у шлюх деньги. — И, обрадованный этой мыслью, продолжал: — Да, вот поэтому я его и ударил. Клянусь Богом, поэтому! Подумать только, обманывать трудолюбивую шлюху. Сделать что-то было моим долгом.

Малыш потер руки и довольно огляделся.

— Ты лжешь, Малыш, — сурово вмешался Легионер. — Хочешь отправиться в ад в полном одиночестве? Вечно мучиться жаждой среди жадного огня? Целыми днями заряжать тяжелые минометы Сатаны?

Малыш облизнул пересохшие губы и хотел сделать большой глоток из бутылки, но вспомнил, что отдал ее Легионеру. Заломил руки и громко застонал.

— Подумать только, как напакостил мне этот мерзавец! Но все случилось по его вине. Он обманул меня. Обещал столько пива, сколько я смогу выпить, а когда я вежливо попросил его сдержать слово, обнаглел и ударил меня вот сюда. — Малыш указал на левое ухо. — Больно ударил, так что это была самозащита. Мне пришлось идти на парад с нечищеным ремнем, а этот гнусный скот, фельдфебель Пауст, записал меня в книгу. И этот треклятый Франц обещал еще многое. Но я больше не держу на него зла.

— То есть ты не хотел платить за выпитое пиво и решил заставить его раскошелиться. А он отказался? — жестко спросил Легионер.

— Ну, не нужно говорить такие вещи. Неприятно слышать.

— Так было или нет? Аллах все видит. Аллах все слышит.

— Ну, ладно, раз тебе так того хочется, он был паршивой тварью, парализованным быком, холощеным бараном, и от него было одно только зло.

Легионер поднял руку.

— То, что ты сейчас сказал, я воспринимаю как личное оскорбление, Малыш, мой бывший заклятый враг, мой теперешний друг. Дашь мне бутылку водки в виде штрафа?

Малыш молча кивнул.

— Тебе придется дать две. Продолжай объяснения.

Малыш с трудом сглотнул, взъерошил густые волосы и потеребил воротник.

— Франца наверняка бы повесили, если б он выжил. Я не мог ничего поделать, он вылетел в окно и упал на кол на клумбе.

Легионер покачал головой.

— Мрачная история.

Малыш нервозно посмотрел на него.

— Не бросит же Аллах меня в ад за этот незначительный эпизод? Даю слово чести…

Порта захохотал, услышав, как торжественно произнес Малыш последнее слово.

Малыш укоризненно посмотрел на него.

— Не смейся, Порта. Мое слово чести для меня свято, и я даю тебе слово чести в том, что Франц был негодяем, от которого Аллах с отвращением отвернулся бы.

Легионер обвиняюще направил палец на Малыша.

— Ты получишь отпущение, но это будет стоить тебе девять литров водки или хорошего немецкого шнапса.

— А где, черт возьми, я их возьму? — заорал Малыш.

— Найдешь, и притом по-быстрому. Вспомни о своей короткой линии жизни, — неумолимо ответил Легионер.

— Ну, ладно же. Вы у меня дождетесь. — Он поплевал на ладони и оглядел все отделение. — Подвергнетесь у Малыша тяжкому испытанию, кровососы, укоротители линии жизни!

Этот интересный поворот в его духовной одиссее прервали вбежавшие в бункер эсэсовец и Кросника.

— Русские ушли! В траншеях не осталось ни одного человека. Мы слышали на дороге шум моторов и лязг гусениц. Это Т-34, и они позади нас!

Эсэсовец умолк, чтобы перевести дыхание.

Старик спокойно посмотрел на него.

— Ты ожидал, что они спросят у нас, когда им преследовать наши части?

— Кончай ты, я не идиот, — злобно прошипел эсэсовец. — Нам нужно бежать со всех ног, иначе окажемся в ловушке.

— Бежать? Ты уже второй раз заводишь разговор об этом, — язвительно усмехнулся Старик. — Смельчаками вы были дома, когда кричали: «Хайль!» Надеюсь, тебе ясно, что приказы отдаю здесь я. Может быть, я решил последовать совету твоего безумного фюрера и сражаться до последнего человека и последнего патрона.

Эсэсовец чуть не взорвался от возмущения.

— Ты называешь фюрера безумным? Я это навсегда запомню!

— Надеюсь, — усмехнулся Старик. — Однако ответь: хочешь сражаться до последнего человека и последнего патрона? Решай сам, выполним мы приказ фюрера или нет: погибнем в бою или сохраним свои жизни?