Рубеж - Анатолий Рыбин

Было около двенадцати ночи, когда Мельников привез наконец генерал-полковника Павлова в свой уже опустевший дом. Окончательно измученная ожиданием, Наталья Мироновна, встречая гостя, воскликнула:

— А я уж думала, совсем не дождусь вас, Кирилл Макарович! Вот же день выдался!

— Да-а-а, денек горячий был, дорогая Наталья Мироновна, — сказал Павлов. — Очень горячий.

— Так вы быстрей раздевайтесь и садитесь за стол, — распорядилась хозяйка. — А я пойду кое-что подогрею на кухне.

Мельников плотно прикрыл дверь и, оставшись наедине с Павловым, с грустью сказал:

— Ну вот, Кирилл Макарович, вы нас расхвалили за боевую подготовку, а мы вам такой сюрприз преподнесли!..

— Верно, происшествие горькое, — покачал головой Павлов. — И как еще майор Жогин уцелел? Просто чудо! Вы уж, Сергей Иванович, не спускайте с него глаз. Пусть медики обследуют его повнимательнее. А в подразделении с ракетчиками будьте в эти дни помягче. Сложная ситуация у них: с одной стороны — безусловный успех, с другой — такая вот нелепость. Переживают ребята.

— Да, любят они своего командира.

— А я это тоже заметил, — сказал Павлов.

Разговор оборвала вернувшаяся с кухни хозяйка.

— Ну что это такое, Кирилл Макарович, Сережа?! — возмутилась она, увидев, что мужчины все еще не за столом.

Павлов виновато прижал обе руки к груди:

— Все, все, сейчас исправимся.

Быстро уселись за стол. Наталья Мироновна принялась угощать, наполнять тарелки закусками.

— Не томите, Кирилл Макарович, — попросила она, едва гость, отложив вилку, потянулся к сигаретам. — Что там, в Индокитае? И почему так внезапно Володю туда послали? Ведь американцам там, кажется, все труднее становится?

— Верно, ожидаемой легкой прогулки из их вояжа не получилось, — сказал Павлов. — Думаю, что дни американцев во Вьетнаме сочтены.

— Скорей бы! — Наталья Мироновна обрадованно сцепила руки. — Кончится война, может, и Володя вернется.

— А вот скорым возвращением Володи вы себя не тешьте...

— Почему, Кирилл Макарович?!

— Да потому, что дел медицинских там будет много. А Володя не такой, чтобы все бросить и уехать. Помните, как он сказал когда-то: «Я буду там, где тяжелее». Это когда был еще мальцом.

Молчавший все это время Мельников заметил:

— Американцы сейчас ищут, кого бы себе в сообщники привлечь в этом районе.

— Верно, ищут, — подтвердил Павлов. — В Пакистан вашингтонские дипломаты зачастили. А там — реверансы, реверансы...

Наталья Мироновна подлила в стаканы горячего чаю и горестно покачала головой:

— Неужели в Белом доме так самонадеянно уверены, что горе и слезы, которые несут они другим народам, никогда не коснутся их самих?

— Видите ли, дорогая спасительница душ человеческих, — ответил ей Павлов, — если бы Гитлер в июне сорок первого года хотя бы на минуту представил, что подготовленное им нападение на Россию сломает хребет фашистской Германии, возможно, война и не состоялась бы...

— Однако уроки истории почему-то быстро забываются... — тяжело вздохнула Наталья Мироновна.

В гарнизонную гостиницу Павлов отправился уже во втором часу ночи. Мельниковы попытались оставить его ночевать у себя, но не уговорили. Кирилл Макарович простился, вежливо поцеловав руку хозяйке. Он наказал Наталье Мироновне верить, что с Володей все будет хорошо, и выразил надежду обязательно встретиться с ним в этом гостеприимном доме.

— Спасибо вам за доброе слово, — сказала Наталья Мироновна, улыбнувшись.

Мельников молчал, охваченный какой-то двойной тревогой. Разговор о Вьетнаме всколыхнул у него беспокойство о сыне, да и авария у ракетчиков не выходила из головы.

Расставаясь с Павловым у гостиницы, он спросил:

— Извините, Кирилл Макарович, хотелось бы знать, вы будете настаивать на немедленном объявлении приказа?

— А почему я должен это делать? — спросил Павлов.

— Но вы же командующему отчет представлять будете, а он поинтересуется, что сделано в смысле расследования. И о принятых мерах тоже спросит.

— Постойте, постойте! Так вы что же, обо мне, выходит, беспокойтесь?! — Павлов недоуменно посмотрел на Мельникова.

— Безусловно, — ответил он. — Я обязан учесть ваше мнение.

— Нет уж, дорогой однополчанин, поступайте так, чтобы мое мнение на вас грузом не висело. Происшествие произошло у вас, вам и разбираться в нем. Именно вы, а не кто-то другой, сумеете правильно определить корни этого события. Кстати, учтите... Происшествием обязательно займется военный совет, и решение его будет зависеть от вашего анализа. Я не оговорился, нет. Именно от вашего.

— Спасибо за доверие, — сказал Мельников.

— Сейчас, Сергей Иванович, очень важно, чтобы происшествие у ракетчиков не отразилось на главном: на подготовке дивизии к большим учениям. А опасность такая есть. Кое-кто уже начал поговаривать, что не будь, дескать, спешки в боевой подготовке, не было бы и беды. Подумайте над этим. А старт взят у вас, прямо скажу, хороший. Особенно в полку Авдеева. И вы правильно делаете, что на него ориентируете другие полки. Не все мне понятно, правда, в действиях начальника штаба дивизии Жигарева. Хотя знаю: был у вас большой разговор на партийном бюро, но, как видно, урок он извлек не сполна. Присмотритесь... Ну а теперь спать, спать, Сергей Иванович, утро вечера мудренее.