Альпийская крепость - Богдан Сушинский

Гиммлер хотел было прервать очередной монолог генерала Хауссера еще в самом начале его, но решил, что все же стоит выслушать мнение этого опытного вояки, стоявшего когда-то у колыбели СС. К тому же набраться терпения, чтобы выслушать старого болтуна, было куда проще, чем набраться решительности, чтобы заставить его окончательно умолкнуть.

— Да, господин рейхсфюрер СС, я, старый солдат, считаю, что фюрер должен прибыть в «Альпийскую крепость», как в последний бастион рейха. Тогда все, кто еще не потерял веру в нашу общую победу, присоединятся к нему. Обязательно присоединятся.

— Возможно, и присоединились бы, — скептически обронил Гиммлер. — Но стоит ли гадать?

— Вот увидите: фюрер все еще способен сплотить вокруг себя всю «старую гвардию», как когда-то ее сплотил Наполеон..

— И мы знаем, чем это завершилось, — неожиданно проворчал Кальтенбруннер, вклиниваясь в их разговор. Причем сделал это как раз в ту минуту, когда основатель СС пребывал на взлете своих патриотических мечтаний.

— Подобные аналогии здесь неуместны, — огрызнулся Хаус-сер. — В сорок первом — да, наверное, они имели бы определенный смысл. Вы не пытались соваться с ними к фюреру в сорок первом, Эрнст?

— Речь не об этом. В сорок первом была иная ситуация. После триумфальной победы над Францией, этой вечной соперницей Германии, после молниеносного разгрома Польши…

— Значит, все-таки не пытались? — не позволил Гиммлер втянуть себя в праздные воспоминания. — Странно, что не решились. Лично я не пытался, потому что верил в полководческую звезду фюрера. И сейчас все еще верю в отличие от многих других, разуверившихся.

Начальник РСХА оскорбленно умолк. Генерал тоже решил, что инцидент исчерпан.

Только теперь, когда словесный поток генерала иссяк, рейхсфюрер СС прокашлялся, натужно посопел и, глядя куда-то в сторону окна, за которым уже распускались почки клена, поминально, словно речь шла о безвременно ушедшем, произнес:

— Что бы мы ни говорили по этому поводу, но в «Альпийскую крепость» фюрер не прибудет. Адольф убежден, что его штаб, а значит, и его последний солдатский окоп, должен находиться в Берлине.

— Вы пытались разубеждать его в этом? — некстати поинтересовался генерал-полковник.

— Не вижу смысла.

— И вы тоже… не видите? — даже не пытался генерал приглушить нотки осуждения, покачивая головой.

— Подобные решения фюрер должен принимать лично. Твердо и осознанно. Не поддаваясь ни на какие уговоры, от кого бы они ни исходили.

Кальтенбруннер прекрасно знал, что Гиммлер как раз и принадлежал к яростным противникам того, чтобы фюрер уезжал в «Альпийскую крепость». Что именно Генрих настойчиво навязывал вождю мысль о жертвенном решении «до конца оставаться в столице вместе с ее защитниками, воодушевляя их собственным примером». Для Хауссера это тоже, очевидно, тайной не оставалось.

Как опытный интриган, Гиммлер прекрасно понимал, что оставить фюрера в столице — значит, уже в ближайшие дни изолировать его от остальной части рейха и заставить то ли познать позор окончательного поражения, то ли пойти на самоубийство. Но то, что знал он, начальник РСХА, не обязательно было знать старому вояке Хауссеру. Как и всем прочим.

Однако, не ведая о его терзаниях и словно бы забыв о позиции в этом вопросе самого Гиммлера, командующий группой армий неожиданно зажегся идеей:

— И все же поговорить с фюрером нужно. Мы могли бы отправиться к нему вместе с вами, рейхсфюрер. А возможно, и втроем. Когда Гитлер узнает, какие усилия мы прилагаем для создания «Альпийской крепости»; когда он вспомнит, что его ждут родные края и весна на альпийских лугах Баварских Альп, он изменит свое решение. Я, старый солдат, понимаю это только так.

Хауссер умолк, уставившись своим единственным глазом на Гиммлера. Но тот упорно вглядывался в какую-то точку своего стола и никак не реагировал на слова ретивого амбициозного командарма. Точнее, его угрюмое молчание тоже становилось одним из проявлений реакции.

— Тогда поручите, рейхсфюрер, эту миссию мне. Нам с фюрером, двум старым солдатам, есть о чем поговорить. Вы только договоритесь об аудиенции, поскольку фюрер категорически запретил кому-либо из генералов прибывать к нему в ставку, в штаб Верховного командования, без его личного вызова. Слишком уж много их толпилось всегда возле рейхсканцелярии.

— Вот и вы, генерал-полковник, появитесь в рейхсканцелярии только после вызова фюрера, — жестко отрубил Гиммлер.

— Но, поскольку фюрера в «Альпийской крепости» не будет, Бормана, судя по всему, тоже, вся власть в ней должна перейти к СС. Я, старый солдат, понимаю это только так! И вы, господин Гиммлер, как обладатель самого высокого чина в СС…