Женщины - Кристин Ханна

Мужчины начали строиться в колонну, возглавили которую ветераны в инвалидных колясках. За ними встали мужчины на костылях, мужчины с обожженными лицами, мужчины без рук и слепые, которых вели друзья. Все, кто мог, держали в руках флаги.

Барб и Фрэнки были единственными женщинами в парке. Они взялись за руки и присоединились к своим братьям, колонна двинулась через мост Линкольна.

«Ветераны Вьетнама» настоящей рекой заполонили проезжую часть, они скандировали лозунги и размахивали плакатами. По дороге к ним присоединялось все больше людей, некоторые были с транспарантами, они пытались протолкаться к голове колонны.

Кто-то с силой врезался в спину Фрэнки, она упала, выпустив руку Барб.

— Барб!

— Фрэнки!

Но их уже разделяла толпа.

Фрэнки не видела Барб, но все же крикнула:

— Встретимся у палатки!

— Мэм, вы в порядке? — Перед ней стоял светловолосый парень с неряшливой рыжеватой бородой. Он придержал ее под локоть, помог подняться. На нем была поношенная камуфляжная куртка без рукавов, на каске намалеван пацифик. В руке плакат «Ветераны Вьетнама против войны».

Людской поток подхватил их, заставляя неустанно двигаться вперед.

— Стоп войне! Верните их домой! Стоп войне! Верните их домой!

— Вам лучше отойти в сторонку, мэм, — сказал парень.

Фрэнки снова толкнули, она с трудом устояла на ногах.

— Я тоже участвую в марше.

— Простите, леди. Это марш ветеранов. Мы пытаемся заявить о себе. Надеюсь, этот придурок из Белого дома нас услышит и перестанет врать всей стране.

— Я тоже ветеран.

— Здесь только ветераны Вьетнама, — нетерпеливо сказал он.

— Я была там.

— Во Вьетнаме не было женщин.

«Стоп войне! Верните их домой!» — все громче скандировала толпа.

— Если ты не встречал таких, как я, ты счастливчик. Я…

— Просто отойдите, мэм. Это марш тех, кто сражался. Тех, кто воевал. — И парень растворился в толпе форменных рубашек, голых торсов и камуфляжных курток. Длинных волос, объемных афро и зеленых шлемов.

Какого черта?

Здесь ее тоже отвергают?

— Я БЫЛА ТАМ! — в отчаянии заорала Фрэнки.

Она продиралась вперед сквозь толпу протестующих, пока пересекали мост.

— Стоп войне! — Она вскинула сжатый кулак. — Верните их домой!

Ее было не слышно в этом гуле мужских голосов, но она продолжала кричать, все громче и яростнее, — она кричала на Никсона, на правительство, на северных вьетнамцев. Чем громче она кричала, тем сильнее вздымалась в ней злость, и когда они дошли до белых надгробий на зеленой траве Арлингтонского кладбища, она уже была сгустком ярости.

На кладбище полиция остановила группу женщин, одетых в черное, у каждой в руках был венок.

— Это же «Матери Золотой звезды»! — крикнул кто-то. — Отпустите их.

— Отпустите, отпустите, отпустите! — скандировала толпа.

«Матери Золотой звезды» стояли у входа на кладбище, дальше им не давали пройти. Женщины выглядели растерянными, но венков из рук не выпускали.

«Матери Золотой звезды» объединяли женщин, которые потеряли сыновей во Вьетнаме, и сейчас им отказывали даже в возможности возложить венки на могилы детей. Одна из матерей оглянулась на толпу, лицо ее было залито слезами.

Фрэнки встретилась с ней взглядом и невольно подумала о маме и брате. Гибель Финли разрушила их семью.

Как эти копы осмеливаются не пускать матерей на могилы их детей?

Настроение протестующих изменилось. Фрэнки чувствовала, что злость ее вот-вот прорвется наружу.

— Пустите их! — закричала она. — В жопу вашу войну!

Над толпой с угрожающим гулом пролетел вертолет. Фрэнки услышала знакомый звук, вспомнила, что он означал во Вьетнаме, у нее мелькнула мысль, что вертолет наверняка вооруженный.

— Верните их домой! — надрывалась она. — Стоп войне!

Через два дня Фрэнки и Барб снова поехали в Вашингтон. В город хлынули сотни тысяч протестующих, они заполонили все улицы, парки, мосты. Теперь это были не только ветераны. Студенты, преподаватели, мужчины и женщины со всей страны. Женщины с детскими колясками, мужчины с маленькими детьми на плечах.

Сюжет о том, как матерям не дали почтить память своих сыновей, показали во всех новостях. Это стало иллюстрацией того, как далеко Америка зашла в этой войне: матерей не пустили на могилы собственных детей. Мужчины были уничтожены этой войной, разорваны на части на поле боя и в награду забыты своей же страной.

Все было неправильно.

Фрэнки часто говорили — и подруги, и Финли, и Джейми, — что она моралистка, и это была правда. В глубине души она так и осталась примерной католичкой, какой была в юности. Она верила в добро и зло, в правду и ложь, в американскую мечту. Кем бы она была, если бы отрицала неправильность этой войны?

Вместе с Барб они снова стояли на проспекте Конституции, они были частью огромной, еще более возмущенной толпы — две женщины в море мужчин, плакатов, инвалидов на колясках, вскинутых вверх кулаков. На второй за неделю марш в Вашингтон съехалось около десятка антивоенных сообществ, это был масштабный протест, который продлится несколько дней. Волна антивоенных настроений должна была захлестнуть Белый дом и Капитолий. Каждый шаг протестующих транслировался во все гостиные Америки.

Барб подняла плакат.

СЕЙЧАС ЖЕ ВЕРНИТЕ СОЛДАТ ДОМОЙ!

«Ветеранов Вьетнама» легко было узнать по армейским рубашкам, джинсовкам в разноцветных заплатках и зеленым панамам. Протестующих были тысячи: хиппи, студенты, мужчины в костюмах и женщины в платьях. Монахини, священники, врачи, учителя. Каждый, у кого был голос, требовал от Никсона остановить эту войну.

Фрэнки и Барб держались за руки, в этот раз они все продумали и договорились встретиться в отеле, если им придется разделиться.

— Верните их домой! Верните их домой! — кричала Барб, размахивая плакатом.

Демонстранты выстроились у ступеней Капитолия единой живой стеной.

Парень с длинными волосами, одетый в военную форму, вышел вперед, встал перед толпой. Наступила тишина.

«Ветераны» замерли в предвкушении. Вдруг в небо взмыла блестящая точка, перелетела через ограду и со звоном упала на ступени Капитолия.

Военная медаль.

Ветераны один за другим выходили вперед, срывали с груди медали и бросали их на ступени. «Пурпурные сердца», «Бронзовые звезды», медали «За безупречную службу», военные жетоны. Они сыпались дождем и отскакивали от ступенек, в наступившей тишине был слышен лишь этот звон. Барб отпустила руку Фрэнки, протиснулась вперед и зашвырнула на ступени Капитолия свои лейтенантские погоны.

Раздались полицейские свистки, а затем появились и сами полицейские в защитной экипировке — в шлемах и с