На кресах всходних - Михаил Попов

— Привет, — сказал Скиндер, он стоял у входа, как будто ждал появления Мирона.

Мирон кивнул ему официально, как рядовой полицай немецкому ефрейтору. Разница меж ними большая. Но Скиндеру явно нужны были другие отношения. Он достал из кармана портсигар и предложил жестом — закуривай. Полицай не курил. Ефрейтор закрыл и спрятал портсигар. Переводчик тоже не курил, держал для обер-лейтенанта, курить тот бросил, но в особые минуты иногда требовал немедленной сигареты.

Из-за дверей микроказармы донесся взрыв гогота. Лидировал мощный и самодовольный голос Григория, Касперович с Гунькевичем просто пристегивались к нему.

Мирон коротко покосился в направлении смеха и отошел от дверей подальше. Скиндер сказал ему вслед:

— Хочу тебе помочь.

— С чего это?

— А в каком деле, тебе не интересно?

— В каком деле?

Скиндер, поскольку Мирон к нему не оборачивался, сам зашел с фронта:

— Сегодня обер-лейтенант вызовет к себе старосту Порхневичей.

Для Мирона то, что Витольд стал старостой, было известием неожиданным и неприятным.

— Он староста?

— Почти. Бумагу на него в жандармерию уже написали.

Определенно стена между Мироном и Яниной стала выше. Витольд теперь с Гапаном заодно, не станет начальник порядка против воли свежего старосты распинаться на своего рядового полицая.

— Думаю, Порхневич приедет к обер-лейтенанту ближе к вечеру. Часов в восемь.

Мирон внимательнее поглядел на переводчика — тот явно хочет ему втолковать что-то важное для него, только пока не ясно, что именно.

— Говори.

— Ты любишь Янину.

Было неприятно, что язык этого бледнокожего в пилотке с опущенными ушами касается любимого имени.

— Напиши ей.

— ?

— На бумаге напиши письмо, чтобы она точно поняла, что письмо от тебя.

— И что будет?

— А сам пойдешь в церковь.

— Уже ходил.

— Теперь осечки не будет.

— Отец Иона забоится старосты.

— Обер-лейтенант не даст его трогать. Германская политика здесь на землях — присягнувшим попам почет и защита.

— Когда это Иона присягал?

— Твое какое дело! Присягнет, главный их поп подписал договор с командованием. А как дед Иона любит Витольда, ты знаешь.

— Знаю.

— Вот. Я отвезу письмо Янине и потом ее на мотоцикле доставлю в церковь. Витольд сидит у обер-лейтенанта, совещается. Запретить Янине ехать — некому. Она никого, кроме отца, не слушается. Она-то согласится?

Мирон ответил не сразу — слишком решительный получался поворот в судьбе.

— Там Михась и мать. все равно не отпустят.

— Отпустят, у меня будет немецкая бумага, суну под нос, скажу, отец требует, куда им не поверить.

У Мирона внутри поднималась темная паника: с одной стороны — возможность получить Янину, с другой — сомнение в хлипкой, несерьезной конструкции, что предлагалась переводчиком.

— А в чем твой интерес?

Скиндер чуть улыбнулся тонкими губами:

— А почему ты думаешь, что я не хочу отомстить Витольду? Думаешь, мне не за что?

Мирон попытался вспомнить, что там было у Скиндера с Порхневичами. Ничего такого уж. Ну, бегал белобрысый несчастной собачонкой при ноге Ромуальда. За что там мстить? Но если глянуть по-другому — откуда мы можем знать, какая там язва развилась в этой пресной душе, какой червяк точил его годы и годы?

— Нет, — сказал Мирон.

Скиндер, против ожиданий, не стал уговаривать:

— Зря. Когда еще выпадет случай.

Развернулся и пошел от флигеля в сторону «Колизея».

Мирон дернулся было за ним, но удержался.