По законам ненависти - Александр Марков

– Насчет перегонов и монтажа… Нам-то как быть? Помочь чем можете? – спросил Сергей. Он уже решил, что первый сюжет, а может, и несколько, будет снимать в самом Белграде. Люди на мостах и концерт в центре города во время бомбёжек того стоили.

– Вы когда собираетесь к работе приступить?

– «Жёлтый папирус» ещё не дали. День-два придётся подождать.

– Ясно… Что касается перегонов – то придётся через центральное телевидение, но они это по безналу делают, так что у тебя голова об оплате болеть не будет. Всё контора сделает. Только им сообщи, чтобы гарантийное письмо прислали.

– Само собой, – кивнул Комов.

– А что касается монтажа, то есть тут один клиент… Он нам студию организовал. Думаю, и вам поможет.

Корреспондент достал из кармана мобильный телефон. Нужный номер, судя по тому, сколько он нажал клавиш, был занесён в память.

– Милош, привет, это Глеб… Нет, нам сегодня студия уже не нужна, но я тут русских коллег встретил, вот им студия понадобится, не сегодня, а дня через два, ну и дальше тоже. Я им твой телефон оставлю? – после паузы, во время которой неведомый Милош, видимо, дал утвердительный ответ, Глеб продолжил: – Они тебе позвонят. Зовут их Сергей и Игорь. Сошлются на меня. Ты тогда им студию для монтажа посоветуй?.. Да, им нужно примерно то же самое, что и нам… Вот и хорошо, а я с тебя за найденных клиентов, сдеру проценты… Шучу. Шучу! Всё, пока… Ну вот, всё и разрешилось, – сказал Глеб, протягивая телефон Комову. – Записывай номер. Зовут его, как ты слышал, Милош. Парень хороший. Случайно в баре неподалеку отсюда познакомились. Он, кстати, если тебе нужно, и чек выпишет на оплату монтажа. Просил только, чтобы ты звонил заранее, если это, конечно, можно.

– Чек, конечно, будет нужен, – сказал Сергей, потому что кому же хочется оплачивать монтаж сюжета из собственных средств, что он для себя это делает? А если нет чека, то бухгалтерия эти расходы не возместит. Хотя можно написать служебную бумагу, подписать её у начальства, она послужит заменой чеку, но очень не хотелось по кабинетам бегать. – А «заранее» – это накануне вечером? – спросил он, записав номер телефона в память своего мобильника.

– Ну нет, не так радикально. За несколько часов. Так всё-таки и ему, и вам спокойнее будет. Но если тебе студия позарез нужна, Милош её и побыстрее организует. У нас такое пару раз случалось.

– Это не проблема, всё равно мы под эфир завязаны. С утра буду ему говорить – во сколько мне монтаж будет нужен и во сколько перегон.

– Вам ещё и водитель, наверное, понадобится? Такой, что согласится и за город поехать, а может, и туда, где сербам показываться не стоит, – Глеб точно закидывал удочку с живцом.

– У тебя и такой на примете есть? – оживился Сергей, потому что за несколько минут решались практически все его проблемы.

– Записывай, – сказал корреспондент и продиктовал номер. – Зовут водителя Радко. У него в распоряжении «Мерседес-220». Машина почти новая, ей ещё и двадцати лет нет.

– Ха! Не развалится? – спросил Комов, хотя он-то был готов ездить на чём угодно.

– Ну что ты! – развёл руками Глеб. – Кстати, что касается бомбёжек, то они случаются сугубо по ночам. Делается это, чтобы измотать местное население. Когда несколько ночей подряд не поспишь, сам понимаешь, какое у тебя будет состояние. Но сербы держатся. Некоторые ходят как сомнамбулы, чуть ли не на прохожих на улице натыкаются, но держатся. Ну и мы тоже мало спим, а вот натовские пилоты, днями, наверное, валяются по койкам вместе с проститутками.

– Или с сослуживцами, – ввернул Игорь. – Недаром же американцев прозвали пендосами. Хотя, у них и бабы служат. Правда, тех, кого я встречал, впору снимать в фильмах ужасов, а уж такие очень любят представительниц своего пола...

– Обычно, о предстоящем налёте предупреждают по телевизору, – улыбнувшись, продолжал Глеб. – Если во время трансляции любого канала, в верхнем правом углу появляется… – корреспондент посмотрел на работающий телевизор. Он был включён «для фона», а звук его был приглушён, – …маленький силуэт самолёта или ракеты, – продолжил после паузы Глеб, – то это означает, что надо ждать подарков от натовских лётчиков.

Сергей бросил взгляд на экран телевизора и к ужасу своему увидел, что в правом верхнем углу мигает силуэт самолёта. Более опытные коллеги тоже должны были это заметить, и всё-таки они никуда не бежали, а продолжали преспокойно есть и пить. Пир во время чумы какой-то…

– Так что, сейчас бомбить будут? – спросил Комов, показывая на экран.

В эту секунду по всему городу начали завывать сирены, как будто хотели отпугнуть приближающийся самолёт.

– Минут через пять прилетит, гад, – пояснил Глеб. – Представляете, как мы тут живём? Никаких нервов не хватит. Налёты за ночь по нескольку раз случаются. От бессонницы голова дуреет, глаза красные у всех… Когда домой приеду, то буду спать беспробудно столько, сколько смогу. Все телефоны отключу.

– А в бомбоубежище вы, значит, не ходите?

– Ой, ну зачем? Сербы туда тоже не ходят. Давайте лучше выпьем за то, чтобы на самолёт, который летит сейчас бомбить Белград, обрушился гнев Божий.

Глеб, произнося последние слова, встал с кресла, вытянул вперёд руку со стаканом, словно это был крест, а во фразе «обрушился гнев Божий», протянул, насколько получилось, гласные, точно проповедь читал. В эту секунду он отчего-то напомнил Сергею Арамиса, вернее, актёра Старыгина, который в старом фильме про мушкетёров примерно такими же словами втолковывал истину разбойникам, что хотели его задержать.

Все подняли стаканы, успели чокнуться, и даже осушить их.

Комов стоял возле окна, изредка поглядывая на ночной город. Там особо не заботились о светомаскировке. Ведь современные ракеты и в темноте найдут цель. Но та, которую успел-таки увидеть Сергей, то ли сбилась с курса, то ли её сознательно запускали в центр Белграда…

Комову показалось, что она взорвалась прямо возле стен гостиницы, хотя, если бы такое случилось, то отель бы рухнул.

Сергея ослепила вспышка, он закрыл глаза, крикнул что-то наподобие «ложись» и повернулся спиной к окну. В тот же момент его осыпало осколками, которые стали впиваться в кожу куда как больнее, чем комары. Тёплая волна ударила в спину так, что Комов потерял опору под ногами. Его впечатало в стену, от удара перехватило дыхание и, оседая на пол, Сергей несколько мгновений не мог вдохнуть, испугавшись, что пыльный воздух никогда уже не попадёт в лёгкие. В довершение, на него упала выбитая взрывом оконная рама, к счастью, уже почти без стёкол. Комов сидел в ней точно посредине, похожий на ожившую картину. Он чувствовал, как саднит кожу на руках, спине и немного – на щеке, попробовал потрогать лицо ладонью и наткнулся на какой-то заусенец, торчавший из щеки. Прикосновение было болезненным, а когда Сергей посмотрел на ладони, то на них оказалась кровь.

– Не трогай! – услышал он сквозь звон в ушах голос Глеба. – Ща тебя лечить будем. У вас аптечка есть?