Рядовой Рекс - Борис Сопельняк

— Где им! — махнул рукой Виктор. — Рекс этим мужикам задал такую трепку, что, завидев его, те прячутся по углам.

— А дальше?

— Дальше он ведет себя как султан в гареме. А сучки… Ведь среди них есть породистые овчарки, сам видел, так даже они, потеряв всякий стыд, грызутся из-за того, кому Рекс окажет знаки внимания.

— Да-а, а ты говоришь, нет проблем, — покачал головой Сажин.

— Я не говорю, что нет. Чего-чего, а проблем всегда предостаточно.

— Это верно, проблем предостаточно. И одна из них свалилась на мою голову, хоть и связана с тобой.

— Не понял, — приподнялся Виктор.

— Да сиди ты, сиди, — нажал на плечо Сажин. — Опять что-то затевает наш друг Галиулин. Кстати говоря, он теперь полковник. В общем, пришел приказ о твоем откомандировании в его распоряжение.

— Та-ак. Значит, опять в тыл?

— Тыл тылу рознь, — заметил Сажин.

Громов намека не понял и деловито спросил:

— Когда явиться?

— Сегодня. Дай-ка я тебя обниму, — поднялся Сажин, достал платок, отвернулся, трубно высморкался и, пряча глаза, закончил: — На войне дороги кривые, может, свидимся, а может, нет… Привык я к тебе. Да и воевали мы неплохо, правда? Недаром дивизия стала гвардейской, ты — Героем, я — генералом. В общем, я на тебя надеюсь. А если что не заладится, просись назад — здесь твой дом и здесь тебе всегда рады.

На этот раз Виктор уловил какие-то намеки, хотел переспросить, но генерал Сажин порывисто его обнял и подтолкнул к двери.

— Иди. Тебя ждут.

Через полчаса капитан Громов бодро шагал к поджидавшей его полуторке. Он закинул в кузов тощий вещмешок, потертый фибровый чемоданчик и сел в кабину.

— Давай к саперам, — бросил он водителю. — Километр по дороге, потом направо.

Саперная рота располагалась в чудом уцелевшем лабазе, обнесенном высоким забором. За этим забором слышались лай, поскуливание, грозное рычание…

— Вот вы где, голубчики, — шагнул во двор Виктор и остолбенел.

На небольшом холмике, возвышавшемся в центре двора, царственно возлежал Рекс. Чуть пониже — два остроухих кобелька, которые верноподданно облаивали всех, кто осмеливался приблизиться к «трону». А по лужайке, грациозно изгибаясь, ходили, бегали, прыгали и чуть ли не летали молоденькие сучки. Рекс благосклонно взирал на этот парад красоты, иногда ни с того ни с сего широко зевал, но стоило кому-то из кобельков сделать хотя бы шаг в сторону его подруг — и властелин издавал такое свирепое рычание, что нахал тут же прирастал к месту.

— Ну и дела-а, — усмехнулся Виктор. — Вот оно, оказывается, какое собачье счастье. Нет, с этим надо кончать! Тоже мне феодал выискался. Рекс! — строго позвал он. — Ко мне!

Какая-то собачонка заливалась бестолковым лаем, и Рекс не расслышал команды, но что-то знакомое долетело до него, и он строго рыкнул. Собачонка на полувсхлипе оборвала лай.

— Рекс! — хлопнул себя по бедру Виктор. — Ко мне!

Рекс встал, с подвывом потянулся, как бы сбрасывая всю нашедшую на него блажь, хлестнул себя хвостом и гигантским прыжком подлетел к хозяину.

— Ну что, нагулялся? — спросил Виктор. — Пора, брат, за дело. Вперед! — взмахнул он рукой.

Рекс оглянулся на своих подруг, прощально взмахнул хвостом и стрелой бросился вперед. Когда Громов закрыл ворота, за спиной раздался такой горестный вопль пятнадцати покинутых жен, что Виктор хоть и расхохотался, но искренне им посочувствовал.

Полковник Галиулин крепко обнял Виктора, произнес загадочное: «Наконец-то ты мой!» — показал ему комнату по соседству со своей, сказал, что через полчаса Виктор должен выглядеть как на параде, и исчез.

Прежде чем заняться собой, Виктор вычесал, а потом выкупал в небольшом озерце Рекса. Тот сразу стал прежней собакой-солдатом — поджарой, собранной, с навостренными ушами, чуткими ноздрями и готовыми к бою клыками.

Китель Виктор решил не надевать, но суконную гимнастерку достал. Подумав, прикрепил Звезду Героя, орден Ленина, орден Красной Звезды и медаль «За отвагу».

Когда в комнату вошел Галиулин, Виктор вытянулся по стойке «смирно». Так же строго сидел и Рекс.

— На поощрение тянете, — только и сказал Галиулин. — С хозяином все ясно, а вот что делать с тобой, ума не приложу, — обратился он к Рексу. — Что хоть ты любишь, а?

Рекс сдержанно гавкнул.

— Могу перевести, — предложил Громов.

— Валяй.

— Он сказал, что очень любит говяжьи кости, но только чтоб потолще и мяса на них побольше.

— Но скупердяй-хозяин мясо ест сам, а кости отдает собакам саперов, — подхватил Галиулин.

— И об этом доложили?! — изумился Громов.

— А как же! Окажешься на моем месте, тоже будешь все знать, — после паузы добавил он. — Вы готовы? Тогда вперед!

— Куда хоть идем-то? — поинтересовался Виктор.

— В штаб армии. Тебя хочет видеть командующий.

— Меня?! Зачем? — изумился Виктор.

— Значит, надо. Мне он не докладывал.

У старой школы, где размещался штаб армии, было довольно людно: одни входили, другие выходили, третьи чего-то ждали…

— Рекса придется оставить, — сказал Галиулин.

— Есть! — коротко бросил Громов и так же коротко приказал Рексу: — Сидеть!

Рекс подобрал хвост и примостился под цветущей вишней.

В классе ботаники, превращенном в кабинет командующего, со стен даже не сняли рисунки пестиков, тычинок, лютиков, васильков и других цветов. Почему-то именно на это обратил внимание Виктор, когда представлялся генерал-лейтенанту Скворцову. Тот посмотрел на Громова с высоты своего роста и добродушно сказал:

— Наслышан, капитан, наслышан. А где ваш верный помощник?

— У входа.

Генерал выглянул из окна и уважительно посмотрел на Рекса.

— Хорош, бродяга. Очень хорош. Сразу видно, не комнатная собачонка, а солдат!

Потом генерал подошел к столу, переложил какие-то бумаги и торжественно сказал:

— От имени командования и военного совета армии разрешите поздравить вас с присвоением очередного воинского звания.

От неожиданности Виктор на мгновение растерялся, взволнованно прочистил горло и громко отчеканил:

— Служу Советскому Союзу!

Генерал крепко пожал ему руку, вручил майорские погоны и испытующе заглянул в глаза.

— Что чувствуете? Только честно!

— Честно? — переспросил Виктор. — Если честно, то ничего. Просто растерялся.

Генерал покосился на Галиулина, а тот почему-то удовлетворенно улыбался.