Колеса ужаса - Свен Хассель

Появилась колонна русских пехотинцев. Легионер приготовил пулемет к стрельбе.

— Нервничаешь, Гроза Пустыни? — улыбнулся Порта и увеличил скорость.

— Нисколько. Мне это нравится, — усмехнулся Легионер.

Порта принялся насвистывать:

Wer soil das bezahlen?

Wer hat das bestellt?[75]

Потом улыбнулся находившейся позади него женщине.

— Какой родильной палатой стал этот танк! Школьные друзья близнецов будут завидовать их свидетельствам о рождении.

— Заткнулся бы ты, — сказал Легионер.

— Полегче, Гроза Пустыни, а то на твоей роже появится несколько украшений.

— Кто же это сделает? — протянул Легионер и зловеще стал высасывать зуб с дуплом.

— Он, — ответил Порта и достал боевой нож. — Имей это в виду, араб!

Легионер приподнял светлую бровь, неторопливо закурил сигарету и недобро улыбнулся.

— Отличный солдат, превосходный солдат! Смелый, как здоровенный кабан! Только я…

Он не договорил. Дремавший Малыш подался вперед и ударил его по голове рукояткой штыка. Легионер повалился вбок без сознания.

— Неотесанный новичок! Будешь знать, как дурно отзываться о Малыше, когда он в дреме!

Малыш хотел ударить ногой беспомощного Легионера, но мы со Стариком вмешались и успокоили его.

Порта громко, весело засмеялся.

— Этому бедному африканцу нужно многому научиться. Там, под финиковыми пальмами, видимо, было что-то вроде воскресной школы. Он не знает никаких ухищрений. Надо же, позволяет Малышу ударить себя по башке штыком. Аллах поистине велик, только глаз на затылке у него нет.

Близнецы начали плакать. Мать не знала покоя. Беспокойство оказалось заразительным. Порта протянул ей бутылку водки. Она с отвращением оттолкнула его руку и что-то пробормотала.

Порта пожал плечами.

— Храни меня Господь! Не стану докучать вам, мадам. Меня зовут Йозеф Порта, я Божией милостью обер-ефрейтор и акушер!

Легионер застонал. Взялся обеими руками за голову, выпрямился, оглянулся и свирепо посмотрел на Малыша.

— Ловкий, да? Не забывай оглядываться, скотина. Можешь получить неожиданный удар по затылку.

— Что? — заорал Малыш и замахал ручищами. — Я так тебя отделаю, что даже арабские шлюхи не узнают!

Старик спустился из башни.

— Хватит! — приказал он. — Если вам необходимо подраться, вылезайте из танка и деритесь, да поживее.

Малыш гневно повернулся к Старику.

— Что такое? Как ты с нами разговариваешь? За кого нас принимаешь?

Он подался вперед и с бранью угрожающе потряс кулаком перед носом Старика.

Старик спокойно посмотрел на него.

— Не взвинчивай себя. Никто не собирается с тобой ничего делать.

— Делать что-то со мной? — заревел Малыш. — С Малышом? Покажи мне того ублюдка, который что-то сделает Малышу! — Он наклонился вбок к Легионеру и изогнулся, чтобы взглянуть ему в лицо. — Ты мне ничего не сделаешь?

— Нет, — засмеялся Легионер. — Разве что ты будешь связанным. Тогда я, может быть, перережу тебе горло!

При слове «связанным» Малыш заметно расслабился. Но все-таки повторил каждому из нас этот вопрос.

Порта выругался и так резко прибавил скорость, что мы стукнулись головами о корпус танка.

По нам открыли огонь из крупнокалиберных пулеметов и пушек. Пули заколотили по броне. Мы преодолели дорожное заграждение; под гусеницами взорвалось несколько противопехотных мин, не причинив вреда танку.

Русский пехотинец попытался вскочить на него, но не рассчитал прыжка и оказался под гусеницами.

В нас полетели ручные гранаты. Легионер выпустил из пулемета несколько быстрых очередей. Я увидел в прицельное устройство нескольких бегущих русских. Они залегли в кювет. На дороге перед нами стоял танк и вел по нам огонь из крупнокалиберного пулемета.

Зажужжала, поворачиваясь, башня. В прицельном устройстве заплясали цифры. Точки сошлись. Несколько быстрых действий. Оглушительный взрыв. 88-миллиметровый снаряд угодил в стоящий танк. Наш огнемет расчистил дорогу. Мы быстро скрылись во мраке, оставив на память о себе горящий танк противника.