Горячая точка - Борис Геннадьевич Цеханович

силовики начинают предпринимать все усилия, для уничтожения группы террористов Гочи Эссегуа. Как бы там не было, но раньше Гоча Эссегуа со своей группой более менее контролировался спецслужбами и в какой-то степени действовал в общем русле с политикой Грузии против России. Но постепенно, Гоча стал выходить из под контроля и сейчас представлял реальную опасность. И они решили наконец-то покончить с ним.

24 марта в 17:30 к 307 блок-посту со стороны Сенаки подошла колонна бронетехники: БРДМ-2 – 1 ед, МТЛБу – 2ед с закреплёнными на них Зу-23-2у, БМП-1 – 1единица. Колонна была остановлена. На нас сразу же по связи вышел полковник Мания и стал убеждать полковника Дорофеева, что вопрос пропуска колонны в Зону был решён с нашим Командующим ещё накануне. И полковник Ошкерелия тоже дал «Добро» на пропуск техники. Тут же связались с Командующим и обман был раскрыт. Генерал Коробко дал категорический приказ – Колонну в Зону Безопасности не пропускать. Приказ сразу же был передан начальнику блок-поста лейтенанту Ажнову и он подтвердил, что колонна стоит перед шлагбаумом.

Выслушав наш отказ, полковник Мания, предложил встретится у нас на базе и обсудить вопрос всё-таки пропуска колонны. Ну, а нам то что? Пусть едет.

Но уже через час обстановка резко обострилась. В 19:20 на связь вновь вышел начальник блок-поста лейтенант Ажнов и сообщил, что он, в 18:00, подчинился приказу полковника Ошкерелия, переданному грузинским военным наблюдателем лейтенантом Резаевым о пропуске техники в Зону Безопасности и скрывал это в течение 40 минут. Мы были шокированы таким поворотом дел. А тут от ворот сообщают – прибыла уголовная полиция и требует встречи.

Дорофеев остро глянул на меня и усмехнулся: – Что-то мне подсказывает, Борис Геннадьевич, что это за тобой… Давай-ка скажу, что ты срочно уехал в Сухуми.

– Да ну…, что тут забор городить. Даже если и за мной, неужели отдадите меня в руки полиции?

– Да ты что? Конечно – нет. Для того чтобы им тебя здесь взять им придётся пригнать сюда весь свой убогий батальон ВВ и штурмовать базу.

– Ну, тогда принимаем их.

Но полиция приехала не за мной. Они расследуют некое уголовное дело и «взяли» уже 4х человек, а сейчас приехали за Гигло с «Реанимации». Тут мы препятствовать не стали и я сопроводил их в магазинчик, где они и задержали Гигло, чему он был не особо удивлён.

Выпроводив полицию, я взял солдата-разведчика, сели в УАЗик и поехали в ночь разыскивать бронетехнику. Лейтенант Ажнов, когда сообщал о пропуске техники, сказал, что слышал, как грузины между собой говорили о Джихаскари. Якобы две единицы техники должны туда ехать. Но я считал это ложным следом и делать им там просто нечего. А вот в Зугдиди они могли быть только в трёх местах: двор городской полиции, краевая полиция и Зугдидский батальон ВВ. Особо не раздумывал и сразу же отправился в расположение батальона, благо он был первым на пути, где и обнаружил всю технику, мирно стоявшую в парке. А командир батальона, к которому меня сопроводил наряд по КПП, сразу занял нейтральную позицию.

– Мне позвонил полковник Ошкерелия и сказал, что вопрос размещения техники у меня согласован с Командующим миротворцев, полковником Дорофеевым и сам Ошкерелия тоже подтверждает это. Так что я тут ни причём. Сами между собой разбирайтесь.

– То есть вам лично позвонил Ошкерелия.

– Да….

Ошкерелия был в своём штабе, куда я заявился сразу после посещения батальона, и своим многословием в общении со мной пытался скрыть свою неуверенность.

– Копытов, да…. Я передал приказ о пропуске техники и размещении её в батальоне. Вопрос о пропуске техники Командующий и зам министра МГБ обсуждали наедине. Я не присутствовал при этом. А тут приезжает полковник Мания и говорит, что вопрос с Дорофеевым в принципе решён, только надо к Дорофееву на базу подъехать. Ну, я ему и говорю – Раз решён, то чего туда ехать и через своего лейтенанта Резаева и передал приказ начальнику блок-поста….

Ошкерелия всё говорил, говорил и уже даже не меня убеждал, а больше себя и когда он замолчал, заговорил я.

– Товарищ полковник, и вы вот это завтра Командующему будете говорить? Да он даже это слушать не будет. Он скажет – Ты что полковник – белены объелся? Да я с зам министра эти вопросы вообще не затрагивал. И на Манию вы ничего не свернёте, потому что полковник Мания на ввод техники получил категорическое – НЕТ! Это первое. Ну, а второе. Вам-то ничего не будет. Ну, обругает Командующий, снять он вас не имеет право и ваши вас наказывать не будут, а лейтенанта Ажнова за пропуск техники без приказа Коробко отдаст под трибунал.

– Ээээ, майор, за что? За эти железные коробки?

– За невыполнение приказа, товарищ полковник….

Впервые я увидел, что-то человеческое промелькнувшее в глазах Ошкерелия, лицо у него дрогнуло: – Да я Командующему скажу….

– Да что вы сможете сказать, после такого обмана?

Ошкерелия замолчал, не зная что говорить, но потом вновь взбодрился и попытался начать мне растолковывать, какая сложная обстановка сложилась в Зоне и как им здорово поможет техника.

Пришлось мне его резко оборвать и откланяться: – Поеду я, товарищ полковник, разбираться на блок-пост.

На половине пути до 307 блок-поста наша машина чуть было не столкнулась с кортежем зам министра МГБ, ехавшего из Тбилиси в Зугдиди. Из-за поворота внезапно выскочила куча джипов, в упор высветив наш несчастный УАЗик. Шли они на большой скорости, перекрывая всё полотно дороги и коробочкой, внутри которой находился бронированный джип высокопоставленного МГБэшника. Только благодаря общему мату, быстрой реакции водителя УАЗика, упоминание всех святых уберегло нас от неминуемой автокатастрофы.

– Суки…, – мы стояли на самом краю откоса и если бы водитель хоть на чуть-чуть ошибся, то разбились вдребезги об каменные глыбы, которые даже в темноте серели своими огромными тушами внизу.

На блок-посту меня встретил понурый лейтенант Ажнов, вяло и виновато доложил, а к нам присоединился грузинский военный наблюдатель лейтенант Резаев, с которым мне совсем не хотелось общаться. Тем более что от него несло спиртным и был он растелешен до пупа.

– Ажнов, давай отойдём в сторонку, – мы отошли в сторону, но к нам вновь подошёл грузинский       лейтенант.

– Товарищ лейтенант, отойдите. Мне нужно поговорить со своим подчинённым. – Я был непреклонен, но у пьяного Резаева были свои резоны.

– Во-первых, майор, я здесь наблюдатель от Грузии и должен знать о чём вы там шепчетесь, – пьяным голосом и агрессивно заявил Резаев, – во вторых, я не «товарищ»,