По ту сторону фронта - Георгий Брянцев

Не вызвал споров и вопрос о том, кто именно будет беседовать со Скорняком. Единодушно решили поручить это дело Кострову и Снежко. Оставалось только решить, где провести встречу. Было предложено несколько мест: кладбище, квартира Марковского, будка Якимчука, подвал элеватора. Все эти предложения Костров спокойно, но решительно отверг.

— Давайте побеседуем с ним в его же доме, — сказал вдруг Снежко.

Это было очень смело, рискованно и заставило всех призадуматься.

Костров видел смысл в предложении Снежко. Оно было выгодно хотя бы тем, что исключало необходимость показывать предателю квартиру кого-либо из подпольщиков.

«С оружием в руках мы всегда сможем покинуть его дом, и ничего с нами он не сделает, — рассуждал про себя Костров. — Как я раньше не пришел к такой простой мысли?»

Но он хотел, прежде чем высказать свое одобрение, послушать мнение других.

— А как же семья? Ведь у него полон дом, — задумчиво произнес Беляк.

— Но мы не с семьей, а с ним будем разговаривать, — резонно возразил Снежко. — Неужели в доме не найдется комнатушки, где можно побеседовать с глазу на глаз?

— Комнат хоть отбавляй, — заверил Марковский. — За этим дело не станет.

— Да и он сам, наверно, не совсем дурак, чтобы при семействе с чужими людьми беседовать, — добавил Микулич.

— В таком случае, можно, — высказался Якимчук. — Надо только проследить, чтобы в это время в доме посторонних не было.

— Мой вариант самый подходящий, — продолжал доказывать Снежко. — Договоримся с ним — хорошо, не договоримся — что же делать, не надо. Пригрозим ему — и лови ветра в поле.

Предложение Снежко было принято. Решили «навестить» Скорняка в его квартире.

Марковский сообщил, что по субботам Скорняк приезжает домой, проводит в семье вечер, воскресный день, а в понедельник утром снова отправляется в школу. Микуличу и Марковскому тут же поручили точно выяснить, один ли будет Скорняк в доме в эту субботу или с кем-либо из посторонних. Им же предстояло наблюдать за домом, когда в него войдут Костров и Снежко.

На том и порешили.

Вечер в субботу был тихий, безветренный. После вчерашней вьюги установилась хорошая погода.

Дом Скорняка выходил на улицу пятью окнами и парадным крыльцом. В трех окнах узкими полосками проглядывал свет. Зная, что хозяин у себя и посторонних в доме нет, Костров и Снежко поднялись по ступенькам на крыльцо и постучали в парадную дверь.

Послышались шаги. Дверь приоткрылась, насколько позволяла накинутая изнутри цепочка, и женский голос спросил:

— Вам кого надо?

— Господина Скорняка, — ответил Костров.

— А кто вы будете?

— Мы из городской управы, от заместителя бургомистра господина Скалона.

Дверь захлопнулась.

— Видали вы гуся! — возмущенно шепнул Снежко. — Без доклада не принимает.

Прошло несколько секунд в ожидании. На противоположной стороне улицы показался Микулич. Навстречу ему шел Марковский. Они разминулись и пошли каждый своим путем.

Прошло еще несколько секунд, прежде чем послышались шаги и дверь отворилась.

— Чем могу служить? — спросил кто-то скрипучим голосом, и на лица гостей поочередно упал яркий свет карманного фонарика.

— Если вы господин Скорняк, то мы к вам с поручением от господина Скалона. Надеюсь, вы его знаете?

— Как же… как же… Собственно говоря, лично с ним незнаком, но преотлично осведомлен. Прошу заходить, — пригласил Скорняк.

Из передней гости попали в большую, пестро обставленную комнату. За длинным прямоугольным столом, освещенным керосиновой лампой, собралась вся семья. Шла игра в лото.

Появление чужих людей нисколько не смутило играющих. Пожилая женщина гнусавым голосом продолжала выкрикивать числа.

Вслед за хозяином Костров и Снежко прошли дальше и попали в маленькую темную комнату с окном, выходящим во двор. Хозяин загремел ящиком письменного стола, — извлек оттуда огарок оплывшей свечи и зажег ее, прилепив на пресс-папье, которое сплошь было залито стеарином. Костров и Снежко сели и огляделись. Кроме письменного стола, дивана и кресла, в комнате ничего не было. Она казалась нежилой, неуютной, холодной.

— Раздеваться не приглашаю — простынете, — предупредил Скорняк. Он плюхнулся в глубокое ободранное кресло и вдруг добавил, обращаясь к Кострову: — А ваше лицо мне очень знакомо! Где-то мы с вами встречались.

«Только этого не хватало, — с тревогой подумал Костров, глядя в рыхлое, одутловатое, с маленькими глазками лицо хозяина. — Неужели и в самом деле встречались? Нет! Определенно нет. Если бы я его хоть раз видел, то, безусловно, узнал бы».

Он спокойно сказал:

— Возможно, что и встречались… Мир не особенно велик…

— Точно, точно. Я вас где-то видел, и причем совсем недавно. Вот смотрю на вас, в голове крутится, а вспомнить никак не могу. — И Скорняк постучал себя по лбу ладонью.

— У меня тоже так часто бывает, — вмешался в беседу Снежко. — Крутится, крутится, а в голову не приходит. Прямо злость берет.

— Совершенно верно, — согласился Скорняк. — Но я вспомню. Обязательно вспомню. Теперь я уже уверен, что мы встречались и даже, по-моему, разговаривали друг с другом.

— Не старайтесь вспоминать, — разочаровал Костров хозяина, — думаю, что мы с вами не встречались. Я редкий гость в этих краях. Вы меня с кем-то путаете.

— Посмотрим… посмотрим, — не сдавался Скорняк. — А теперь я к вашим услугам. — И он принял удобную позу, приготовившись слушать и отвечать.

Костров встал с дивана, подошел к двери и прикрыл ее плотнее.

— Вы сейчас где работаете? — обратился он к хозяину, усаживаясь на прежнее место.

— В воинской части…

— А точнее?

— Точнее? — переспросил Скорняк. — В школе.

— Работа вас устраивает?

— Вполне. А что?

— Вот мы это и хотим знать. Значит, устраивает?

— А почему она меня может не устраивать?

— Ну, мало ли почему. Значит, вы сидите прочно?

— Да, как будто прочно. Полагаю, по крайней мере, что так. Начальство претензий ко мне не предъявляет.

Немного помолчали. Скорняк сорвал пальцами верхушку нагоревшего фитиля, сплюнул на пальцы и вытер их о кресло.

— Этот дом принадлежит лично вам?

— Да, мне, — ответил Скорняк и с удивлением посмотрел на Кострова, потом на Снежко. Он не мог понять, что требуется от него гостям. — Но я никак не пойму… — проговорил он.

— Чего вы не поймете? — спросил Костров.

— В связи с чем, так сказать…