Сектор обстрела - Игорь Моисеенко

Дальше ждать было бесполезно.

Последний транзитный самолет улетел. Парня в нем тоже не оказалось. С тяжелым сердцем он направил машину домой. На кладбище ехать не хотелось. Десять дней он наблюдал страдания соседа. Привезти ему еще одно горькое известие и затем смотреть ему в глаза, было уже выше всяких сил. Но все же пришлось…

Он не успел закрыть машину. Из подъезда навстречу ему выходил военный. Он окинул взглядом ветхую «хрущевку», усыпанный цветами двор, заметил старика и приглушенным голосом спросил:

— Извините, Вы не подскажете, где живут Белограды?

Старик все понял. Нездешний загар, выцветшие на солнце брови, темно-зеленые звезды на полевых погонах объясняли все без слов.

— Вы оттуда?

Офицер потупился. Его голос задрожал неестественным тембром:

— Да… Оттуда…

Старик замолчал. В голове крутился страшный вопрос, который он не решался произнести вслух.

И все же он спросил:

— Вы приехали, чтобы сказать, что… Богданчик не приедет?

Прапорщик отвел в сторону слезящиеся глаза:

— Да?

Старик не выдержал, присел на сидение и прижал ладонь к сердцу. Ветлин бросился к нему.

Старик остановил его вопросом:

— Где он?

Ветлин на секунду замялся. Как было рассказать старику, что нашли только военный билет в кармане х/бэшки, которая осталась тлеть на обгоревших ребрах Богдана?

— В военкомате… Мы только что привезли…

— Как это случилось?

— Он погиб… Погиб, как герой…. спасая товарищей.

Старик понимающе закивал головой. Будто знал, что иначе и быть не могло. Будто знал, что этим и закончится.

На кладбище ехать не хотелось. Но было нужно — там ждали. Если бы он знал, что их там ждет…

— Вы умеете водить…

Уже склонилось над горизонтом солнце… Уже совсем замерзли люди… Зима только отпустила… Шла весна… Восемнадцатое марта…

Кто-то за спиной нерешительно проговорил вполголоса:

— Пора, Егорыч… Солнце на закате.

Он не нашел в себе сил, чтобы ответить. Кивнул головой. Вокруг засуетились друзья с последними приготовлениями. Навзрыд заплакали женщины. В последней надежде он поднял глаза в сторону дороги. По ней несся желтый, с белым пятном шпатлевки на переднем крыле, «жигуленок». Он узнал его: "Наумыч!" Старика он отправил встречать Богдана в аэропорте. Присмотревшись, он разглядел — за рулем автомобиля сидел человек в защитной форме.

Еще не веря своим глазам, он крикнул:

— Подождите!.. Это он!

Все, кто был рядом, устремили взоры туда, куда смотрел отец — в сторону дороги. Машина аккуратно объехала припаркованные ведомственные автобусы и остановилась у обочины. Из-за руля автомобиля нерешительно вышел военный.

Сердце едва не выпрыгнуло от нахлынувших на Отца смешанных чувств. Лица окружающих расплылись в его залитых слезами глазах. Но он уже давно их не различал и не замечал. Все его внимание было приковано к расплывающейся фигуре в военной полевой форме.

— Он успел! Успел, наш мальчик!

Ветлин еще не слышал его. Неуверенным шагом он направился к процессии. Узнать Белограда-старшего не составляло труда. Люди расступились, пропуская его к разверзшейся могиле.

Те, кто знал Богдана, отшатнулись с приглушенным полным ужаса вздохом: "О, Господи, это же не он…" Старик, шедший следом за Ветлиным, тут же проклял себя за то, что привез его на кладбище.

Ослепленный слезами отец протянул руки к прапорщику и, сбиваясь на рыдания, громко причитая, звал его:

— Иди к нам, мальчик мой. А они говорили, его не отпустят. Смотри, родная моя, приехал наш мальчик. Смотри, какой он красивый стал, как он возмужал… Больше мы никому его не отдадим. Не бойся, больше никто в него стрелять не будет… Ты дождалась…

А Яма звала…

Все описанные события — вымысел автора. Любые совпадения случайны.

Автор песен «Аист» и "Родины сыны" — Анатолий Шестопалов — народный бард Украины, лауреат девяти международных конкурсов авторской песни.