Разведбат - Валерий Киселев

«Снайпера чечётку выбивали…»

Алексей Трофимов:

— Шли группой из трех БМП, моя — в центре. С дороги нас заметили боевики, начали по нам стрелять. Вошли в село, спрыгнули с брони, и, прикрываясь ей, дошли до стены у мечети. Там подполковник Куклев приказал нам: «Ты за этим БТР идёшь, а ты за этим…». По обстановке чувствую: пацанов, вторую роту, просто привезли сюда мишенями в тир.

От танкистов приполз бульдозер, он должен был зацепить технику — его обстреляли. Огонь был такой, что снайпера чечётку выбивали. Огонь был кинжальный. Стреляли справа и слева. Мы гасили дальние огневые точки, а реально они сидели, как скоро оказалось, в 25 метрах!

Увидел первого нашего, раненого, «чехи» по нему лупят. Прикрыли раненого бронёй, взяли его на борт БМП. Собрали в машину человек восемь раненых. Когда вытаскивали первых раненых, в моей группе ранило водителя и пулемётчика — снайпер попал в ноги… Помню, как наши выскакивали вперёд со «Шмелями», у Балабанова унесло перчатку с гранатой. Перекатились, БМП прикрыл раненого пацана, закинули его в другую БМП. Он потом, после войны, ко мне подошёл с матерью: «Спасибо, что вытащил» — «Я тебя не помню, честно». Я его лицо и видеть не мог — запихал в десантный отсек, и всё. Один парнишка был из ремвзвода — не скинул бронежилет — ему пуля вошла в бок, погуляла там, в теле. А мы поскидывали, чтобы легче. Мою БМП подбило так: гранатой под дно об асфальт, в силовые тяги. И БМП самоходом покатилась назад. От разрыва под бронёй мне сильно ушибло колено, и попал осколок в голень.

Всех раненых, кто мог передвигаться, перетащили в другую БМП, человек 6–7. Помню, как бежит Кузя вдоль стены — и видно, как пули бьют по стене. — «Господи! Перепрыгни!». Только он убрал ногу со стены, свалился вниз — пуля в это место!

В какой-то момент боя Юра Ивлев говорит: «У тебя граната выпала!», из подствольника. Я поднял, вставил её в подствольник — не срабатывает, ещё раз на курок — не срабатывает! Вынимаю, и оказалось, что она от бандитов под БМП прокатилась мне под ноги, и не взорвалась, а Юра подумал, что это моя выпала. Она могла взорваться в любую секунду…

«Танки — гробы прислали!»

Иван Кузнецов, командир взвода, старший прапорщик:

— На подходе к селу смотрим — на дороге впереди две машины БМП горелых стоят, раненые лежали, их перевязывали, суетились. Надо идти туда, в село. Паков ушёл назад: «Сейчас я остальных людей сюда пришлю!». Подъехали к мечети. Зампотех наш, майор Поляков, говорит: «Надо ждать корректировщика!». У нас его не было. Стояли минут 30–40, ждали, когда пришлют корректировщика. Обе группы стояли за мечетью. К этому времени ремвзвод подтянулся, взвод материального обеспечения, все, кто мог держать оружие.

Огонь шёл впереди — настолько плотный, так долбили, что разговаривали, только крича на ухо. Подъехали три танка будановских. У одного боекомплект — два снаряда, и у второго столько же. Один танк сел в арык и даже не выехал. Гробы прислали! Пока стояли у мечети за БМП, у нас был первый погибший, молоденький контрактник.

«Духов» много и они везде…»

Александр Куклев, начальник разведки 3-й мотострелковой дивизии, подполковник:

— В Дуба-Юрте при подходе к своим, прибывшим раньше меня, как учили в автошколе, попытался разобраться в обстановке на месте. Понял одно: «духов» много и они везде в секторе 270 градусов. Вся наша масса собралась под стеной какого-то дома, все в одном месте, что было очень опасно. Изредка пытались выглянуть из-за угла, но мешали снайперы. Били прицельно из зданий, с окрестных высот. Вызываемый огонь артиллерии результатов не дал: артиллеристы били или в сторону, или очень близко к нам и месту засады. Роман Балабанов, умница, предложил немножко по сторонам пострелять из «Шмелей». Видимо, пару огневых точек накрыли, стало поспокойнее.

Уяснил, где наши попали в засаду, собрал командиров групп, определил, как идём по улице — по две «бэхи» уступом, с открытыми десантными кормовыми дверями. Пошли. Снайпера стреляли по ногам в дорожный просвет, падавших раненых добивали. Бронежилеты не спасали — били в бок по рёбрам. Сразу пошли раненые. Что делать? Идти грудью на сплошной огонь или эвакуировать раненых? Остановились. Помню, что кто-то навстречу нам от места засады выбрался, помню впереди идущая машина и кузова от «БелАЗов» закрывают противника, а в это время «контрабас» из взвода матобеспечения выбрался по канаве на южную окраину Дуба-Юрта и знаками даёт мне понять, что оттуда всё видно. Я кричу народу: «За мной, по канаве — вперёд!», но меня мало кто слышит. Как мог, добрался до этого лихого казака-контрактника (у него были усы, как у Чапаева), только расположился для наблюдения, смотрю — двое «духов» в полный рост спокойно идут к нашим «бэхам» с гранатомётами, без суеты их заряжают. Вижу раненого возле левого борта подбитой машины, прислонился к катку и машет рукой, просит помощи, весь бледный, кровь уже отходит.

«Чапаев» кричит: «Духи», отходим!». Ничего не вижу, пытаюсь разобраться в обстановке, он меня тянет назад по канаве. Пары разрывов от РПГ хватило понять, что нужно отойти.

«Было видно, как сердце сокращается…»

Иван Кузнецов:

— Дальше группы повёл подполковник Куклев, начальник разведки дивизии, — прекрасный, изумительный офицер. «Не вздумайте, — говорит, — стрелять по мечети!», хотя оттуда снайпер бьёт. Мы стали с одним контрактником стрелять по мечети, сначала я, из АКС, потом он, менялись. Ему стабилизатор пролетающей гранаты попал в грудь, то ли с «Мухи», то ли со «Шмеля», да так, что разворотило грудь. Он как раз выкинул пулемёт на броню, и ему ударило в грудь. Стреляли из тех, кто стоял повыше, с высоты, метров с 20–30. Я его держал на руках, и было видно, как сердце сокращается… Я подтащил его к мечети, подошёл зампотех Поляков, сделали парню два укола промедола, и он умер, в агонии.

Пришёл корректировщик, дали красную ракету, и батальон пошёл вперёд, под прикрытием брони. Справа и слева были наши группы. Когда зашли в Дуба-Юрт, только протянули немного батальон, и как, откуда появился! — «духи» подогнали сзади нас «БелАЗ» и перекрыли дорогу назад. И тут же начался такой огонь, что казалось — стреляет каждый камень. Справа высота — оттуда били снайпера, и с такой точностью, что сбивали пулями провода, на психику работали. Трофимов ещё сказал: «Смотрите, ребята, как работают: если провод перебивает, то уж в человека он точно не промахнётся». Пулемёты «духов» работали с трёх точек, особенно сильно справа. Две наших машины впереди горели.

«Пули попадали в десяти сантиметрах от меня…»

Юрий Панюков, наводчик-оператор БМП 2-й разведывательной роты, старшина:

— Третья группа, где находился и я, взяв по максимуму БК, в том числе «Мухи» и «Шмели», выдвинулись на помощь двум группам, которые ушли раньше в село.

С трудом мы продвинулись до второй группы, т. к. по нам вели огонь снайперы. Встали за стеной рядом с мечетью. К первой группе мы пока подойти не смогли. Из-за стены, с боков, мы стали отсекать противника выстрелами из стрелкового оружия, «Мухами» и «Шмелями». Когда убили первого из нашей группы, Влада Шарова, я стоял в двух метрах от него. В него попал выстрел из гранатомета, а меня взрывной волной откинуло в сторону, осколками посекло левую руку.