Женщины - Кристин Ханна

Новая жизнь.

— Ладно, — сказала она.

Он прижал ее к себе и поцеловал с такой любовью, что она поверила в него. Поверила в них.

— Нам придется сказать родителям…

— Не будем откладывать на завтра.

Он отошел к плите, выключил духовку и накрыл сковородку крышкой.

Фрэнки не хотелось сообщать отцу о том, что она в положении, что выходит замуж, но разве у нее был выбор? Беременность — не то, что можно долго скрывать, и время играло не в ее пользу.

— Я с тобой, — сказал он и взял ее за руку. — Поверь мне.

Она кивнула.

По меркам Южной Калифорнии вечер стоял прохладный, но, несмотря на это, Фрэнки и Генри вышли из дома, не накинув ни кофт, ни пальто. Держась за руки, они шагали по улице.

Мимо проносились машины, ослепляя фарами. Справа тянулась черная полоса безлюдного пляжа, высоко в небе светила луна. Все дома на бульваре Оушен были украшены к Рождеству: Санты с оленьими упряжками, пальмы в белых огоньках.

Они повернули к дому родителей, пересекли изобильно украшенный задний двор и вошли в дом, где украшений было еще больше. В гостиной установили огромную ель.

Папа с мамой стояли у буфета, в руках папа держал металлический шейкер для мартини.

— Фрэнсис! — воскликнула мама. — С днем рождения, милая! Мы не ждали тебя сегодня.

Фрэнки никак не могла отпустить руку Генри, он был ее спасательным кругом.

— Папа. Мама. Вы помните Генри Асеведо? Мы… встречаемся.

— Генри, — сказал папа и шагнул вперед. На его лице появилась широкая, приветливая улыбка, которая каждому давала почувствовать себя нужным и важным. — Очень рад тебя видеть.

— Доктор Асеведо, — сказала мама, сияя.

— Могу я с вами поговорить, Коннор? Наедине? — спросил Генри.

— Конечно, конечно. — Папа слегка нахмурился, а затем кивнул.

Как только мужчины скрылись в коридоре, мама поспешила к Фрэнки:

— Это то, о чем я думаю?

— Мама, я никогда не умела читать твои мысли, — сказала Фрэнки.

Ей даже в голову не могло прийти, что Генри попросит разрешения на свадьбу у ее отца. Все это казалось таким старомодным, словно Оззи и Харриет[45] попали на современное телешоу.

Через несколько минут вернулись папа и Генри.

— Бетт, у нас будет зять! Добро пожаловать в семью, Генри!

Мама крепко обняла Фрэнки. Когда она отстранилась, в глазах блестели слезы.

— Свадьба. Внуки. Ах, Фрэнсис, когда ты впервые возьмешь на руки своего малыша, ты посмотришь на мир совершенно другими глазами.

Генри подошел и притянул ее к себе так тесно, будто боялся, что она убежит.

— Добро пожаловать в семью, Генри, — сказала мама и посмотрела на папу: — Доставай шампанское!

Когда родители вышли из гостиной, Фрэнки повернулась к Генри и обвила его шею руками.

— Ты уверен, что нам нужна настоящая свадьба? Как насчет простой поездки к мировому судье?

— Ни за что. Этот ребенок — чудо, Фрэнки. А любовь — то единственное, что действительно надо праздновать в этом прогнившем мире. Когда умерла Сюзанна, я думал, что для меня все кончилось.

Она чувствовала, как он любит ее, как любит их ребенка, как мечты о будущем окрыляют его. Это вселяло в нее надежду.

— Я хочу увидеть тебя у алтаря, услышать, как перед семьей и друзьями ты скажешь, что любишь меня. Я хочу дочку, похожую на тебя.

— Или сына, похожего на Финли. — Она разрешила себе помечтать. — Значит, у нас будет медовый месяц.

— Милая, вся наша жизнь будет сплошным медовым месяцем.

Глава двадцать восьмая

20 декабря 1972 г.

Дорогая Барб,

Спасибо за открытку на день рождения!

Я напишу такое же письмо Этель. Наверное, лучше позвонить? Да, конечно.

Но я просто не могу. Может, с возрастом я стала трусихой, не знаю.

Ладно, не буду ходить вокруг да около. Я беременна.

Кто бы мог подумать? А я ведь отлично помню, как миллион лет назад ты советовала предохраняться, когда я только потеряла девственность.

Мы с Генри поженимся. Знаю, что все это неожиданно, что современная женщина может растить ребенка сама, но в Генри есть что-то особенное. Думаю, я научусь любить его. Но самое важное, что я уже без памяти влюбилась в малыша у себя в животе, я и не думала, что такое возможно. Как это работает? Иногда я почти задыхаюсь от желания поскорее ее увидеть (думаю, это девочка).

Свадьба не будет пышной, наверное, лишь скромная церемония у нас во дворе или на пляже.

Ты приедешь? Будешь моей подружкой невесты? А Этель будет почетной замужней подругой. Ей понравится, как это звучит.

Люблю.

Ф.

Рождественским утром Генри надел ей на палец фамильное кольцо с бриллиантом со словами «Отныне и навсегда, Фрэнки». Они решили назначить свадьбу на семнадцатое февраля, в субботу, и написали несколько приглашений — только для самых близких.

Генри показал Фрэнки, как превратить мечту в нечто осязаемое — в детскую комнату. Они начали с мебели — купили кроватку и пеленальный столик, — а одним субботним утром отправились в строительный магазин и выбрали солнечно-желтую краску для стен. Следующие две недели они занимались переустройством маленькой спальни в конце коридора.

Получилась желтая комната с новыми клетчатыми занавесками на больших окнах.

Генри сидел на полу, вокруг были разложены белые детали кроватки, он пересчитывал винтики и ворчал:

— Какого хрена винтов больше, чем дырок?

Фрэнки улыбнулась и вышла на кухню, оставив Генри наедине с непостижимой инструкцией. Понадобилась целая вечность, чтобы отмыть руки и щеки от желтой краски. Даже волосы пострадали, хотя Фрэнки предусмотрительно повязала платок. Расправившись с краской, она принялась готовить ужин, на десерт она решила испечь яблочный пирог.

— Пахнет вкусно, — сказал Генри, входя на кухню после часа мучений в детской.

— Это от меня, — отозвалась Фрэнки.

Он прижал ее к себе.

— Люблю женщин, которые пахнут яблоком и корицей. Неужто печешь пирог?

— Вот этими руками, прошу заметить. По семейному рецепту Этель. — Она улыбнулась.

Беременность принесла ей покой. Она хорошо спала впервые за годы. Перепады настроения остались в прошлом, она решила, что наконец стала прежней.

— Похоже, скоро ты сядешь вязать пинетки. Неужели и детское пюре сама будешь готовить?

— Думаешь, я перегибаю? — Фрэнки улыбнулась.

— Нисколько.

Он поцеловал ее и повел в детскую, где у желтой стены с белым плинтусом стояла собранная кроватка.

Фрэнки дотронулась до игрушечной ракеты, которая висела над кроваткой, и вспомнила их спор в магазине: ракета или замок принцессы? «Пусть наша дочь знает, что