Альпийская крепость - Богдан Сушинский

А еще Скорцени знал, что генералы штаба Верховного главнокомандования германских вооруженных сил не раз напоминали Шернеру, что на посту командующего группой армий он оказался только потому, что у его предшественника фельдмаршала фон Клейста — только у него единственного! — хватило мужества еще первого декабря 1943 года, в ставке фюрера под Ангербургом, правдиво обрисовать всю ту ситуацию, в которой дивизии вермахта оказались накануне очередного зимнего наступления советских войск, и прямо обратиться к Гитлеру: «Мой фюрер, сложите с себя полномочия верховного главнокомандующего сухопутными силами. Занимайтесь внешней и внутренней политикой!».

И кто знает, как повернулись бы события на фронтах, если бы Гитлер прислушался тогда к его дружескому совету. Как помнил

Скорцени и то, что, прежде чем отправить Клейста в отставку, фюрер дважды — в сентябре 1943 и в марте 1944 годов отказывал ему в праве на вывод войск из полуострова Крым, где они уже были полностью блокированы со стороны суши.

— Сейчас мы устроим небольшой военный совет, на котором полковнику в отставке барону фон Вальдеку присутствовать тоже позволено, — не ведал о таинствах его воспоминаний фельдмаршал Шернер.

— Тем более что я — лицо крайне заинтересованное, — поддержал его Вальдек, — и что мой замок вскоре окажется на передовой.

Они уселись за овальный стол посреди зала, на котором уже стояли две бутылки коньяку. За окном разыгралась настоящая буря, слышно было, как трещат и опадают ветки деревьев старого парка, однако в гостиной замка мужчины ощущали себя в тепле и уюте.

— Вы уже, наверное, знаете, Скорцени, что в Моравии начали активно действовать отряды 1-й чехословацкой партизанской бригады «Ян Жижка».

— Уже наслышан, — коротко ответил обер-диверсант рейха.

— В последние дни чехи словно озверели. Они почувствовали приближение русских. К тому же русские группу за группой забрасывают к ним с воздуха диверсантов и советских партизан, имеющих большой опыт борьбы в лесах Украины. Следуют также поставки одежды, оружия и боеприпасов. При том, что местная полиция частью разбежалась, частью парализована, а гестапо бессильно.

— Ситуация мне ясна, — сказал Скорцени.

— Не думаю, что вы представляете себе всю сложность положения моих тылов, оберштурмбаннфюрер.

— И даже не пытаюсь представить., всю сложность. К чему? Для принятия решений достаточно того, что мне уже известно. И вообще как все это понимать: железный фельдмаршал Шернер сетует на натиск врага и свою судьбу?

Шернер впервые видел, как Скорцени улыбается, поэтому непроизвольно засмотрелся на то, каким уродливым делают его профиль два — на левой щеке и подбородке — шрама. Ему хотелось отреагировать резко, дабы тотчас же поставить обер-диверсанта рейха на место, но вместо этого решился лишь на требование:

— Вот и сообщите о ваших предполагаемых действиях, обер-штурмбаннфюрер.

Скорцени властно улыбнулся. Шернер уже пытался говорить с ним таким тоном, словно общался с подчиненным.

— Если вы рассчитываете, что со своими мизерными силами и в течение же мизерного времени я покончу с партизанским движением в Моравии, то, извините, надежды ваши напрасны.

— Для этого и в самом деле потребуется много военной силы и так же много времени, — впервые вклинился в их разговор Гельмут Хайнеке, посчитав, что самое время оправдать свое собственное бессилие.

— Сразу должен доложить вам, господин фельдмаршал, что в районе Злина у меня находятся только остатки истребительного батальона СС «Зюйд-Ост».

— От батальона там осталось всего-навсего девяносто семь бойцов, — уточнил Хайнеке, — которые расквартированы в здании школы поселка Визовице, что в двенадцати километрах восточнее Злина.

— Усилив их отрядом, который приведет оберштурмфюрер, — продолжил Скорцени, — а также двумя ротами ваших солдат, я в течение трех суток пройдусь огненным рейдом по окрестным тылам. Маршрут рейда будет уточнен завтра, после общения с засланным в бригаду «Ян Жижка» агентом. Приказ о проведении подобных рейдов уже получили все отделения гестапо и СД Чехии. Но я жду, что в них будут задействованы все силы вашей армейской контрразведки, полевой жандармерии, комендантских рот и прочих подразделений.

— Однако главные силы бригады «Ян Жижка» базируются здесь, в горах, неподалеку от Злина и Плоштины, — напомнил фельдмаршал, заверив при этом, что свои армейские «силы безопасности» он тоже напустит сейчас на партизан и подпольщиков.

— Поэтому я и прибыл сюда, а не под Прагу.

— Но известно, что в театре действий моей группы армий расквартированы также подразделения истребительных батальонов «Зюйд-Вест», «Центр», «Норд-Ост», «Рейх-Моравия» и еще нескольких, — напомнил ему фельдмаршал.

— Понимаю, что вам так и хочется пустить эти «бесхозные», никому здесь не подвластные подразделения в расход, превратив их в последний источник пополнения поредевших дивизий своих «бессмертных», — озарил исполосованное шрамами лицо какой-то азартной, пиратской улыбкой обер-диверсант рейха.

— Всего лишь размышляю по поводу того, почему бы не перебросить их в район Плоштины и не ударить по партизанам совместными усилиями?

— А ведь и в самом деле надо бы ударить, — поддержал Шер-нера барон фон Вальдек. — Иначе не сегодня завтра они пойдут на штурм моего замка.

— Не решатся, барон, не решатся, — покачал головой фельдмаршал. — Для этого они слишком трусливы: пострелять из-за угла, напасть на лесной дороге… — на это они еще способны. И потом, с сегодняшнего дня здесь будет стоять гарнизоном взвод моих горных егерей. У них рация.

— Я знаю, что эту войну вы начинали, командуя полком, а затем дивизией горных егерей, — подняв свою рюмку с коньяком, словно тост, произнес барон, — поэтому всякого горного егеря считаете храбрецом. Но их-то будет всего взвод.

— Мобилизуйте верных вам окрестных крестьян, вооружите слуг, — поддержал фельдмаршала Скорцени, прекрасно понимая, как неуютно чувствует себя в эти дни в своем отдаленном замке барон фон Вальдек. Но кто и где в пределах рейха может чувствовать себя в эти дни уютно?! — Стены здесь мощные. До прибытия подкрепления продержитесь.

— О каких «верных крестьянах» теперь может идти речь, Скорцени?! Как только русские подойдут поближе, эти «верные крестьяне» разрушат замок и разнесут его по камешку. Уже сейчас они, не особо таясь, обвиняют меня в сотрудничестве с нацистами.

— Единственное, что я могу пообещать, барон, — что уже послезавтра количество желающих обвинять вас в сотрудничестве с нацистами резко уменьшится, — поиграл желваками шеф германских диверсантов.