Кодекс чести морского офицера. Русский Императорский флот. Страницы истории, дух и дисциплина - Коллектив авторов

корабле, за которого остальные не могут или не хотят отвечать. Не только командир должен безусловно пользоваться правом держать у себя только тех, кого он желает, но и общество офицеров и даже команда должна иметь голос при выборе своих товарищей. Надо создать правила для поступления офицеров на корабль. Нельзя назначать никого без предварительного согласия кают-компании. И теперь офицеры имеют право исключить неподходящий элемент из своей среды. Но это совсем не то, о чем я здесь говорю. Суд общества офицеров имеет дело с проступками и не может действовать без всякого повода. Офицер, подвергшийся его приговору, этим заклеймен и вообще не может продолжать службу. Желание же или нежелание кают-компании иметь его своим членом не должно отозваться на его репутации. Тут не разбирается вопрос, достоин ли он, а подходит ли он. Отказ не должен носить характер обиды, и кают-компания должна знать это, чтобы действительно не стесняться в выражении своего мнения. Раз общество офицеров открыто согласилось на прием нового члена в свою среду, то потом оно от этого не может отказаться и должно отвечать за его поведение. В противном случае всегда могут быть отговорки. Что касается команды и особенно унтер-офицеров, то, конечно, физически невозможно спрашивать их согласия при назначении новых людей, но следовало бы и для них создать возможность заявить о слишком уже неудобных элементах с объяснением причин. Такие заявления должны обязательно быть уважены. Наконец, надо тщательно охранять корабли от возможности постороннего вмешательства помимо их хозяина-командира, а затем требовать строгого ответа от всей части за поведение каждого их члена. Это главное. Обставив и устроив корабль, дав ему возможность руководить всеми своими членами, надо начать давить извне, требовать и понемногу повышать требования. Нравственный уровень нашего офицерства и особенно унтер-офицерства вовсе не на должной высоте. Необходимо постепенно, но очень значительно поднять престиж мундира в глазах носящих его. Это возможно лишь при более строгом отношении к своим правам самой среды служащих, а достигается только неуклонным требованием свыше от вполне ответственного общества офицеров. Главную тут роль играют командиры и к ним к первым должны применяться особенно строгие требования. Если они будут долго на местах и будут полными хозяевами своей части, то нет сомнения, что результат получится вполне удовлетворительный. Требования строгие, но справедливые, будут всегда исполняться охотно. Людей, способных быть хорошими командирами и составлять прекрасные кают-компании, более чем достаточно, особенно теперь после войны. Они мало привыкли к настоящему порядку, но если поставить их в надлежащие рамки, дать им свободу действия и требовать соответственных результатов, то очень скоро все войдет в свою колею.

Но все это надо сделать и сделать немедля, потому что настоящее положение небезопасно. Время смутное. Подонки человечества подняли голову, враги всякого порядка и всех человеческих идеалов обращают особенно благосклонное внимание на войска и стараются их распропагандировать. Они поощряют все их низменные инстинкты, животные страсти, зависть и злобу. Надо же создать нравственный противовес, а то как им устоять. В деревне у нашего простолюдина есть семья, есть имущество и занятие, удерживающие его от крайних увлечений, а поступив на службу, он всего этого лишается. Обстановка для него непривычная и угнетающая, начальство чуждое и страшное, занятие скучное, увлечений никаких. Что его сохранит от соблазна? Строгости и репрессивные меры только еще омрачат и без того серое существование, породят злобу и увеличат отчуждение. Никакие лекции или нравоучения, театральные представления и увеселения (как многие советуют) тут не помогут. Человеку надо не то; ему необходима привязанность, нравственная опора, заменяющая ему семью и родных. Ему нужны не развлечения, а увлечения, придающие его жизни блеск и радостное настроение. А все это может дать лишь сплоченная, дружная, самолюбивая военная среда. Вновь прибывший в такую часть получит впечатление, что он не пришел отбывать тяжелый долг, а удостоился чести попасть в такое избранное общество. Он из всех разговоров, из всякого слова и жеста поймет, что корабль, на котором он находится, не какой-нибудь, а что ему равного поискать надо. Он смекнет, как ему посчастливилось, что он именно здесь. Он увидит, что к нему присматриваются, что его всячески наставляют и учат не только официально, но и по дружбе, как ему поступать и как себя вести, чтобы как-нибудь не осрамить своих товарищей, не уронить своего нового достоинства. Он сразу почувствует возложенную на него ответственность и оказанное доверие, и это польстит его самолюбию. Он, видя такое внимание, постарается понравиться и увлечется, и очень скоро окажется сам глубоко убежденным в исключительных достоинствах своего корабля, своей команды, и искренно к ним привяжется; да он возмутится, если кто-нибудь посмеет относиться к ним с недостаточным уважением. Но для этого требуется чисто корпоративное настроение в части, особая атмосфера военного самолюбия, которая, конечно, много зависит от умения начальствующих лиц, но и, независимо от них, развивается из естественных качеств человеческой природы, поставленной организацией в подходящие условия.

Но, увы, как мы еще далеки от этого! Мало у нас кораблей, где существует подобное настроение. Большая масса нижних чинов еще совсем вне нашего влияния и кто знает, что они там думают и замышляют. А мы все медлим, все не можем даже решиться положить основание будущим строевым кораблям. Мы никак не можем собрать и узаконить их раз и навсегда. Все офицеров не хватает, все их переводят с места на место, чтобы затыкать дыры, временно замещать вакансии. Но кто же нам велит делать вид, что [их] у нас больше, чем на самом деле имеешь. На каком основании мы разоряем один корабль, чтобы сделать бутафорских два? Чего нет, того нет. Надо упорядочить то, что есть, а потом увидим, чего не хватит. Тогда можно будет принять меры. Впрочем, если мы уничтожим все ненужные экипажи и лишние канцелярии, то навряд ли будет недостаток офицеров на кораблях. Унтер-офицеров действительно нет, но об этом разговор будет особо.

Единство власти

После тщетных поисков за признаками сплоченности и корпоративного духа в нашем обиходе обратимся к дисциплине. Тут первым неизбежным условием для ее осуществления упоминалось единство власти. Насколько этот принцип проведен в нашей организации? Оказывается, что он применяется, собственно говоря, только на кораблях и эскадрах. Во всех остальных случаях власть или разделена между двумя или несколькими начальниками, или передана в руки коллегиальных учреждений. Очевидно, единство власти одинаково нарушено, если два или три самостоятельных лица имеют возможность распоряжаться одними теми же подчиненными, или если власть находится в руках одного учреждения, состоящего из