Сыграй еще раз, Сэм - Майкл Уолш

На третий день к Рику пришел Карел Габчик. Кусая губы, рассказал, что творится в Праге.

— Гейдрих жив… — сказал парень и тут, не выдержав, расплакался. — Сильно пострадал — говорят, у него сломан позвоночник. Но все равно… жив.

— Надеюсь, по крайней мере, он сильно мучается, — сказал Рик. — Он этого заслуживает как никто.

— Что, если он не умрет?

— А какая разница? Нам-то не легче, даже если умрет. Слышно что-нибудь от Подполья?

— Ничего.

Ничего: все это время ничего. Где же самолет? Уговаривались, что самолет пошлют, как только в Лондон сообщат о покушении. Майор Майлз наверняка уже получил известие. Возможно, дело в том, что погода стояла солнечная. Для нормальных полетов хороша, но не подходит для тайных операций: нужен облачный день, чтобы легкий самолет незамеченным проскользнул к ним и, что важнее, незамеченным же ускользнул.

Рик не видел Ильзу со дня возвращения на ферму. Ильзу поместили в дальней комнате на втором этаже, и когда Рик спрашивал о ней, ему говорили, что она в норме — в синяках и до сих пор не отошла от шока после событий на мосту, а в остальном цела и невредима. Видеть Рика не хочет.

В первые дни он уважал ее желание. Сегодня с него довольно. Рик постучал в ее дверь.

— Это я, — тихо сказал он. — Надо поговорить. Дай же мне объяснить.

По ту сторону тяжелой дубовой двери — тишина.

— Ильза?

Рик прижался ухом к замочной скважине. Расслышал еле слышное дыхание.

И пошел прочь, гадая, жив ли он сам или мертв.

* * *

На восьмой день пришла весть, что Гейдрих скончался от ран. Эту новость сообщил им Карел Габчик за ужином.

— Протектор мертв, — объявил Карел без предисловий. — Наши имена отзовутся в веках.

Рика ликование парня не обрадовало.

— Не будь так уверен, — посоветовал он. — История столько всего забывает. Всегда находит, о чем помнить, и всё не то.

Они ели в молчании. Хлеб, брынза, ломти жареной свинины — еда простая. А вот Риковы переживания — нет.

— На твоем месте я бы готовился к худшему, — сказал он Карелу. — И между прочим — известно ли что-нибудь про нас? Про самолет?

Рик имел в виду — про него с Ильзой. Про обещанную эвакуацию. Про то, как им выбраться.

— Нет, — ответил Карел.

Где этот чертов самолет? Или Рика просто в очередной раз кинули? Напоследок?

Ильза обедала в своей комнате одна. Рик так ее и не видел.

* * *

На девятый день Рик по-прежнему ждал самолета и пытался поговорить с Ильзой. И то и другое — безуспешно.

Десятый день прошел в точности как девятый. Рик уже терял надежду.

Вся жизнь у него — сплошная хитрая подстава. И всякий раз в дураках оказывается он. Рик с самого начала лишь наполовину поверил майору Майлзу, как лишь наполовину верил всему миру. Дьявол, да на месте англичан он и сам не стал бы посылать самолет — тем более раз все вышло, как вышло. Ласло, Рено, Кубиш и Йозеф Габчик — все погибли. Ильза Лунд и Рик Блэйн, возможно, где-то живы, но они иностранцы, пешки, расходный материал.

Поздно ночью Рик постучал в Ильзину дверь. Ему больше некуда было идти и не к кому обратиться.

К его удивлению, дверь отворилась.

— Чего ты хочешь? — горько спросила Ильза.

Ему не было видно ее — только один покрасневший глаз и прядь волос, упавшую на лицо и скрывавшую слезы.

— Объяснить, — сказал он.

— Говори, что хочешь, объясняй, как хочешь, я ни слову не поверю и ни слова не приму, — холодно сказала она.

— Вот здесь ты не права. Надеюсь, ты наконец меня выслушаешь. — Нельзя замолкать, пусть она слушает. — И вообще, как ты оказалась в машине? Мы это не планировали. Что мне было делать? Позволить Виктору тебя убить? Ильза, я был готов на многое, но увидеть, как ты умрешь, — нет.

Ильза медленно приоткрыла дверь пошире. Рик не понял, приглашение это или знак продолжать говорить. Он продолжил.

— Я все время думал, что мы доведем это до конца, — сказал он. — Я обещал Виктору помочь, и я не лукавил. Где-то в глубине души я хотел довести до конца. Хотя бы ради тебя.

Ильза молчала.

— Когда ты сказала, что Подполье просит Лондон отменить операцию, я задумался о том, что говорил Луи: он с самого начала ни секунды не доверял британцам, считал, что они с этой операцией Виктора одурачили, что им хотелось не устранить Гейдриха, а спровоцировать немцев и заставить чехов снова бороться. Вообще-то британцы и сами примерно это мне и говорили.

— Зачем им? — спросила Ильза.

— Политика, — ответил Рик. — Старая добрая политика силы. Затем это все и понадобилось. Затем все и затевалось. Мы можем сколько угодно думать, будто в наших мирках мы короли и королевы, но для них мы просто пешки в игре, и нами жертвуют без раздумий.

Рик подумал о самолете. Он почти перестал надеяться, но об этом решил умолчать.

Дверь открылась настежь, и Рик увидел, что Ильза кивает.

— Возмездие, — сказала она. — Гейдрих мне сказал в последний вечер. — Голос у нее пресекся. — Если с ним что-нибудь случится, их месть будет ужасна.

— Боюсь, он не шутил, — сказал Рик. И сообразил, что стоит в коридоре — совсем не место для разговора, который они завели. — Можно мне войти? Надо многое тебе рассказать.

Она пустила его в комнату и закрыла дверь. Усевшись на стул, он рассказал, что случилось с Яном и Йозефом и остальными в церкви. Полез в карман за сигаретами, вспомнил, что выкурил последнюю. Которую дал ему Рено — перед тем, как все началось. К черту сигареты. Он и так довольно забил гвоздей в крышку собственного гроба.

— Похоже, Луи был прав и это была подстава с самого начала, — сказал он. — Британцы заботятся о себе, им нужно уцелеть в этой драке и разбить Гитлера, чего бы это ни стоило. И кто их упрекнет? Они всего лишь люди. — Рик тяжело вздохнул. — Как и все мы.

— Но как же борьба? — спросила Ильза, глядя уже теплее. — Дело, которому мы все служим?

— Они сами — единственное, чему они служат, — сказал Рик. — И единственное дело, которое меня интересует, — это мы с тобой.

— Виктор погиб за то, во что верил, — сказала Ильза с прежним жаром.

— И хотел, чтобы ты тоже погибла. А я нет. Наверное, в этом разница между мной и Виктором.

— Я была готова умереть, если понадобится.

Рик порывисто обнял Ильзу.

— Я не мог тебе позволить. Много лет я думал, что хочу умереть, — из-за того, что сделал когда-то давно. Потом я встретил тебя. Ильза, ты вернула меня к жизни. Я думал, что пропал, но благодаря тебе воскрес. Только за мою жизнь потребовалась плата — твоя жизнь.