"Крестоносцы" войны - Стефан Гейм

На следующее утро, часам к десяти, в Роллинген явился Уиллоуби. Он вошел в зал «Золотого барана» в превосходном настроении. Придвинул себе стул, уселся, вытянул ноги и спросил, любезно улыбаясь: — Хорошо ли поспали?

Ах, мерзавец, подумал Иетс.

— Благодарю, сэр, спали хорошо, после того как прибыли наши войска. А вы, видимо, рано встали?

— Угу!

— Жаль, что вас здесь не было вчера вечером, когда перемещенных водворяли обратно в шахты, — сказал Иетс, глядя прямо в лицо Уиллоуби.

Майор и бровью не повел.

— Вот как? — сказал он. — Ну что ж, это не наше дело, значит, и спорить об этом не стоит.

Иетс не собирался спорить. С появлением Уиллоуби вопрос о перемещенных лицах отодвинулся на второй план. Полусознательно Иетс все время ожидал такого фокуса, — очень уж ласково майор прощался с ним в Вердене. Он мог бы догадаться, что Уиллоуби так легко не уступит ему Березкина. А все этот несчастный парад. Нужно было сказать рыжебородому мэру, что ему вполне хватит отдела связи с населением, пожарных и общества молодых женщин.

А теперь Уиллоуби попытается повторить свой парижский трюк — вмешаться, стать между Березкиным и всяким, кто захочет вывести князя на чистую воду.

Но на этот раз Иетс решил не сдаваться.

Словно читая его мысли, Уиллоуби сказал:

— Давайте обсудим это дело, как два разумных взрослых человека, которые знают, что им нужно, и знают друг другу цену. Да, я приехал сюда повидаться с Березкиным. Я считаю, что князь в некотором роде моя монополия… И я не позволю вам обрабатывать его без моего участия. Вы меня понимаете?

— Понимаю, майор. Это как, приказ? Я бы хотел знать, так сказать, для протокола.

— Протокол, протокол! Бросьте вы эти глупости. Если вы хотите упрямиться, Иетс, если не хотите меня слушать, у нас ничего не получится.

Уиллоуби помолчал.

— Ведь вы его еще не видели?

Иетсу не было смысла лгать.

— Нет, — ответил он. — Не видел.

— Прекрасно! Поймите, Иетс, вы заблуждаетесь. Я в Париже навел кое-какие справки. Я говорил с Люмисом в частном порядке; я даже говорил с Дондоло.

Иетс удивленно смотрел на него.

— Ну и что же, пришли вы к выводу, что Торп невиновен?

Уиллоуби взглянул на него весело и лукаво. — А кроме Торпа вас ничего не интересует?

— Торп или, вернее, дело Торпа имеет принципиальное значение. — Иетс потер пальцы и, обойдя стол, остановился перед Уиллоуби. — Майор, здесь речь идет о жизни и смерти человека, не говоря уже о таких серьезных вещах, как честность, порядочность, совесть…

Честность, порядочность, совесть — какая чепуха, думал Уиллоуби; ладно, сейчас успокою его на этот счет. Или Иетс узнал-таки про сделку с «Амальгамейтед Стил» и приберегает этот козырь напоследок?

Уиллоуби сказал:

— Вы правы, Иетс. Обо всем этом я тоже непрестанно помню. Только вы кипятитесь, кричите, а я молчу. После разговоров с Люмисом, с Дондоло, еще кое с кем я сделал известные выводы. Я начал понимать, чего вы, собственно, добивались…

Уиллоуби задумчиво ущипнул себя за щеку.

— Нельзя обвинять людей огульно, ни в армии, ни вне ее. Нужны свидетели или документальные доказательства, а лучше и то и другое. У вас документов нет, иначе вы передали бы их полковнику. Что касается Люмиса и Дондоло…