Убить Гитлера: История покушений - Дэнни Орбах

Еще сложнее объяснить действия офицеров, чье поведение во время войны носило откровенно преступный характер. Как интерпретировать случай графа Вольфа фон Хелльдорфа, начальника полиции Берлина? Выраженный антисемит, жестокий и коррумпированный до мозга костей, этот офицер СА был непосредственным виновником погромов до 1933 г., а позже активно вымогал деньги у немецких евреев[762]. Гестапо Хелльдорф заявил, что согласен с принципами национал-социализма, но не с их реализацией, и особенно это относится к судебному произволу и борьбе с церковью[763]. Другой достоверной информации о его мотивах нет.

Трудно объяснить и мотивы, по которым к заговору присоединился Артур Небе, командир айнзацгруппы на Восточном фронте. Его друзья из Сопротивления, в первую очередь Гизевиус, утверждали после войны, что он вступил в айнзацгруппу только для того, чтобы снабжать Сопротивление внутренней информацией, и что он помогал заговорщикам спасти как можно больше людей. Факты не подтверждают этого и указывают на то, что Небе не отличался по жестокости и кровожадности от соратников по СС. Возникает искушение согласиться с биографом Небе Рональдом Ратертом, что этот офицер был всего лишь приспособленцем, присоединившимся к заговору, чтобы «обезопасить свою жизнь с помощью двойной игры»[764]. А как еще логически объяснить попадание массового убийцы в Сопротивление, если исключить оппортунизм?

И все же стоит с осторожностью относиться к такому простому объяснению. Как уже отмечалось, участие в заговоре – крайне опасное дело и уж точно не лучший способ спасти свою шкуру. Правда, в отличие от командиров регулярной армии, массовый убийца вроде Небе вполне мог рассчитывать на смертный приговор от британцев или американцев. Поэтому если бы он присоединился к заговору в 1944 г., когда война была уже проиграна, то его выбор возможно объяснить попыткой избежать эшафота союзников, пусть и с риском попасть на нацистский. Однако Небе присоединился к заговору еще в 1938 г., задолго до войны, и все время оставался верен ему. Почему? Можно предположить, что здесь не обошлось без патриотизма, но достоверных свидетельств у нас нет. Пока не появятся новые документы, Артуру Небе суждено оставаться загадкой.

В преступлениях нацистов были замешаны не только СС, но и вермахт. Поэтому заговорщикам, служившим на Востоке, приходилось ежедневно сталкиваться с моральными дилеммами. Они не являлись профессиональными убийцами вроде Небе, но многие из них не могли избежать ответственности.

«Подчинение в армии, – писал генерал Людвиг Бек, – обнаруживает предел, когда… знание, совесть и ответственность не позволяют выполнить приказ»[765]. «Что толку от наших тактических и прочих возможностей, – спрашивал Хеннинг фон Тресков, – если критические вопросы остаются открытыми?.. Мы по-прежнему решительно заявляем, что боремся за само существование своего отечества, но разве можно игнорировать тот факт, что мы делаем это на службе у преступника?»[766] Тресков действительно не выполнил «Приказ о комиссарах» и пощадил русского пленного, которого по этой директиве положено было расстрелять[767]. Он и другие понимали, что при преступных приказах инсубординация становится долгом. Однако их неподчинение было скорее спорадическим, нежели системным. По словам Герсдорфа, Тресков считал, что после переворота армию необходимо сохранить в целости, и, кроме того, ощущал большую ответственность за безопасность своих войск: плохое командование оплачивается жизнями солдат. «Германское движение Сопротивления не было профессией, которой можно посвятить себя целиком, – заметил Фабиан фон Шлабрендорф. – Мы были немцами. Мы жили посреди войны. Мы были обязаны силой оружия защищать свою страну от врага»[768]. Он и его товарищи жили двойной жизнью: одновременно служили в вермахте и в антинацистской теневой армии.

Но какой ценой? Тресков и его соратники принимали активное участие в антипартизанских операциях, которые часто использовались как прикрытие для немецких злодеяний. Мы уже видели, что Герсдорф и Тресков выступали против военных преступлений нацистов. Герсдорф публично высказался против антисемитской пропаганды и убийства евреев. Тресков осудил «Приказ о комиссарах» и резню в Борисове. Как минимум однажды он попробовал сократить численность подразделений СС на своем театре военных действий. Но, вопреки тому, что рассказывал граф Бёзелагер после войны, эти усилия были малоэффективными и вряд ли кого-нибудь спасли[769]. Через Трескова проходили преступные приказы, и ему часто приходилось передавать их или даже визировать своей подписью. Например, 28 июня 1944 г., всего за три недели до 20 июля, Тресков в качестве начальника штаба 2-й армии подписал один из приказов по операции «Сено» (Heuaktion)[770]. Ее цель – собрать в районе фронта осиротевших русских детей и отправить их на принудительные работы в Германию. Хотя Тресков не был инициатором этой операции и не руководил ею, он все равно несет ответственность за подписанный им приказ. Этот случай показывает, что даже самый решительный заговорщик на Востоке неизбежно вовлекался в войну на уничтожение.

Тресков мог сохранить свою совесть в чистоте только одним способом – уйти в отставку. Но смог бы он в этом случае организовывать покушения на Гитлера? Окажись одна из попыток успешной, вполне реальным стало бы спасение всех жертв, а Тресков, вероятно, вошел бы в пантеон величайших героев Второй мировой войны. Дитрих Бонхёффер отмечал, что для выполнения своего долга во времена нравственных сумерек зачастую требуется принять вину на себя. Именно так Тресков и поступил.

Еще более сложным с моральной точки зрения является случай генерала Карла-Генриха фон Штюльпнагеля, командующего 17-й армией в России, а впоследствии военного командующего во Франции. В сравнении с Тресковом он несет гораздо большую и прямую ответственность за военные преступления в России и во Франции. Хотя существуют разногласия по поводу степени его виновности и тяжести вины, Штюльпнагель, бесспорно, принимал участие в военных преступлениях. Он передавал в 17-ю армию все преступные приказы Гитлера и сам отдавал расистские и антисемитские приказы по своим подразделениям. Армия Штюльпнагеля прошла через Галицию, где проживало множество евреев, и айнзацгруппы СС совершали массовые убийства на подконтрольной ему территории. Но при этом даже историки, строго осуждающие Штюльпнагеля, признают, что в районах других армий, например под командованием Рейхенау и Манштейна, погибли десятки тысяч евреев – на порядок больше, чем в зоне, находившейся под контролем Штюльпнагеля. Еще важнее то, что большинство евреев, убитых на территории 17-й армии, погибли уже после того, как Штюльпнагель ушел с поста командира. При его сменщике, генерале Германе Готе, масштабы резни евреев резко увеличились.

Одни делают из этого вывод, что, хотя Штюльпнагель как командующий несет ответственность за военные преступления, он, в отличие от большинства других военачальников на аналогичной должности, не сотрудничал добровольно с убийцами из СС. Другие даже утверждают, несмотря на нехватку явных доказательств, что он оставил свой пост, потому что не