"Батарея, огонь!". На самоходках против "тигров" - Василий Крысов

Когда наши войска отступали на всех фронтах, оставляя врагу город за городом, область за областью, мы в училище без роздыху изучали военные науки, не оставляла мысль, что в любую минуту нас могут досрочно выпустить: поступит приказ — и на фронт.

Но когда битва под Москвой окончилась поражением немцев и переходом в контрнаступление, у нас изменили распорядок дня, включив в него один час личного времени.

Я в этот час писал письма родным и друзьям, иногда играл в шахматы, а больше всего вспоминал о своей родной деревне Крысовы Оричевского района Кировской области, в которой я родился 31 декабря 1922 года. Можно было записать датой рождения 1 января 1923 года, но мой дальновидный отец посчитал, что так я быстрее отслужу в армии и поступлю в ВУЗ. Однако война перепутала все планы.

Мой отец Семен Васильевич Крысов работал директором Истобенского овощеперерабатывающего завода, хотя за плечами имел, как и мама, только церковноприходскую школу. Оба они окончили школу с отличием, и по окончании им вручили именные Евангелия.

Завод отца располагался в старинном селе Истобенске, которое появилось на карте Вятской губернии одновременно с губернским центром — городом Хлыновом, который потом дважды переименовывали, сначала в Вятку, затем в Киров.

Расположен Истобенск живописно, на высоком берегу Вятки. За рекой раскинулись заливные луга с большой сетью красивых озер и богатейшей растительностью. Украшали село два храма — Никольский и Троицкий. Первый большевики закрыли, сбросили крест с главного купола, все колокола и превратили храм в склад всякого хлама. А Троицкий храм не закрывали. В нем по-прежнему крестили детей, проводили венчания молодых и отпевали усопших. Хотя те миряне, кто держался за должность, все эти таинства проводили тайно от властей.

Мне очень хорошо запомнилось венчание моей старшей сестры Таисии с Иваном Улановым, крестьянином из дальней деревни, километрах в двадцати от нас. Колхозов еще не было, и к нашему дому первыми на добрых конях приехали гости со стороны жениха. Потом подъехали гости и с нашей стороны — в расписных каретах, бляхи на конских сбруях начищены до золотого блеска, звенят на шеях коней бубенцы, под дугами колокольцы заливаются! Гостей, по обычаю, пригласили в избу выпить по большой кружке пива домашнего. А потом вся большая кавалькада помчалась в село к Троицкому храму; взяли и меня, десятилетнего мальчишку, правда, ехал я в конце праздничного поезда.

Трудно без восхищения вспоминать церемонию венчания молодых! Невесте и жениху надели на головы «царские короны». Они стояли у амвона со свечами в руках и повторяли за батюшкой клятву верности. Гости, тоже со свечами, стояли кругом, внимательно слушали батюшку и созерцали весь церемониал. Все было торжественно и благопристойно. Такое не забывается, и разводов тогда не знали.

В селе, кроме овощезавода, были еще несколько: маслобойный, небольшой хлебный и маленький конезавод, и еще была ферма племенных быков. Истобенская порода коров пошла от шведского быка Моти. Когда быки, наследники Моти, учиняли между собой драку, было страшновато на них смотреть, и мы взбирались на крыши домов. Коровы в ту пору давали надои до 8500 литров молока в год от каждой, а потом племработа была заброшена и докатились до 1500 литров в год.

На ниве просвещения в Истобенске были средняя школа, сельскохозяйственный техникум и курсы маслоделия (2-годичные).

По воскресеньям, еще затемно, жители всех окрестных деревень слышали малиновый звон колоколов Троицкого храма, и с рассветом на центральной площади села начинался базар. Чего только там не продавали! И мясо, и рыбу, и птицу! Поросят, ягнят! Дары леса и лугов! А в дни народных праздников устраивались ярмарки, на которые съезжались не только из соседних сел и районов, но и из других городов. Продавали даже коней и скот! Везли на ярмарку арбузы, дыни, фрукты и даже цитрусовые! Особый ряд занимали кустари и умельцы, у них можно было купить валенки, лапти, сапоги — хромовые и попроще.

Матушка моя Афанасья Федоровна — урожденная Тупицына. Что поделаешь, вот такими нас наградило фамилиями; у нас, в вятском крае, и не такие фамилии-прозвища придумывали, одним словом, сквернословы были. Мама была из крестьян, работала сначала на своей земле, потом в колхозе. А ночами шила, по просьбе соседей, брюки, кофты, платья, пиджаки, костюмы, рубашки. Да и приусадебный участок был большой — 40 соток, требовал большого труда. Правда, полив в основном лег на мои плечи, так как все три сестры вышли замуж и разъехались из села, а младшие два брата были еще малы. Папа был всегда занят на работе, поэтому нам с братьями по осени, готовясь к зиме, приходилось еще и дрова пилить и колоть.

Моя чудесная бабушка Анастасия Трофимовна осталась вдовой с тремя малыми детьми, старшим из которых был мой папа, пяти лет. Муж бабушки, Василий Петрович, мой дедушка, был моряком и утонул. Бабушка была глубоко верующим человеком, постоянной прихожанкой храма.