Время Оно - Михаил Успенский

Тяжелый физический труд на свежем воздухе скотинит и зверит человека.

Неизвестный писатель-гуманист

— «…Чаю, славный друг мой и брат, сэр Джихар, что недосуг Вам читать мое многословное послание — должно быть, Вы ныне без меры заняты устроением своего княжества: возводите стены, укрепляете башни, составляете соответственно благородной своей природе многомудрые законы. То же происходит и у нас. Власть свою над землями Логрии посчастливилось укрепить мне женитьбою, в коей выгода превосходнейшим образом сочеталась с истинною любовию; одна беда, что супруга моя, достойнейшая Джиневра, до сих пор не принесла мне первенца, а ведь отцовскую свою состоятельность я при Вас же многажды доказал в приснопамятной земле амазонок. Беда, коли так и дальше будет, — тогда власть моя неволею перейдет к племяннику моему по сестре, нареченному Мордредом. Сей младенец уже на первых шагах поприща своего земного выказывает себя весьма гадким и недостойным…»

— Обожди, — сказал Жихарь. — Повтори-ка про племянника…

Демон Костяные Уши сидел, нахохлившись, на плетне, и весенний дождик скатывался по черным его блестящим перьям. Богатырь, тесавший как раз бревна для нового частокола, весьма был удивлен, когда услышал в воздухе над собой шум крыльев и узрел прошлого своего супостата, а впоследствии спасителя.

Чужую речь демоны запоминают быстрее и крепче пестрых южных птиц, а своих слов у них немного, да и те в основном выражают презрение и ненависть к роду людскому и вообще ко всему сущему. Но кое-как сумел пернатый дух отрицания и сомнения объяснить Жихарю, что в конце концов затосковал, уставши губить земных красавиц, женился законным порядком на демонице своего племени и даже самолично высиживал яйца. Демонята вылупились прожорливые, вот ему, Демону, и приходится подрабатывать, разнося по всему миру вести, и Яр-Тур за хорошие деньги нанял его, чтобы передать весточку побратиму. Весточка была начертана на пергаменте, а содержание ее было вестнику ведено выучить наизусть — вдруг да полоротый Демон выронит грамотку на лету?

Демон повторил про племянника Мордреда.

— Так, — сказал Жихарь и вогнал топор в лесину. — Значит, там он младенец, а здесь уже зрелый муж-отравитель? Забавно получается. Не начал ли Мироед снова со Временем баловаться? Это мы обдумаем, а покуда читай дальше…

— «Круглый Стол по Вашему слову сооружен и пришелся моим рыцарям по вкусу — никто не чувствует себя униженным или обделенным. В назначенный день мы рассаживаемся вокруг Стола с утра и не приступаем к трапезе до тех пор, покуда кто-нибудь из моих героев не попотчует собрание рассказом об очередном своем пречудном и преудивительном подвиге, каковы есть: освобождение заколдованной принцессы, убиение великана-людоеда, расправа над разбойничьей шайкой, встреча со злой волшебницей с последующим ее разоблачением и тому подобное. То один, то другой рыцарь время от времени в одиночку отправляются искать подвигов; это наилучший способ создать непобедимое войско.

Когда Вы устроитесь в своем государстве надлежащим образом — полагаю, что у Вас это получится гораздо быстрее моего в силу Ваших неоспоримых достоинств, — непременно посетите мой веселый замок Камелот и порадуйте моих людей и меня самого рассказами о Ваших славных подвигах и свершениях, каковых, полагаю, со времени нашего расставания накопилось превеликое множество.

Засим остаюсь любящий и вечно верный Вам друг и брат, король логрийский Артур. Дано в Камелоте на Майский день.

Постскриптум: ежели случится Вам повстречать на своем пути сарацинского рыцаря сэра Джавдета, не убивайте его: он мой.

Постпостскриптум: наставник мой, славный чародей сэр Мерлин, велел попенять Вам, что до сих пор не удосужились Вы прибыть к его собрату, славному чародею сэру Беломору, с надлежащим отчетом о нашем победоносном походе, что несогласно с благородными правилами. Полагаю, Вы незамедлительно исправите это досадное упущение».

— Легко побратиму распоряжаться, — сказал Жихарь. — Вытащил меч из камня — вот уже и король. А тут словно кляча последняя… Да я и вправду Беломору не сподобился поклониться, свинство какое…

Демон тяжко вздохнул.

— У тебя-то что за беда? — спросил Жихарь.

— Дети, — прогудел Демон.

— Хворают? — встревожился богатырь.

— Хуже, — сказал Демон. — Еще не оперились, а уж ничего во всей природе благословить не хотят.

— Совсем ничего? — ужаснулся Жихарь.

— Совсем ничего, — подтвердил Демон. — Даже отца родного. И в кого они такие уродились?

— Действительно — в кого? — Богатырь сделал вид, что задумался. — Ну да жизнь их выучит, рога пообломает… Нет, в самом деле — прям-таки ничегошеньки?

Вместо ответа Демон изронил слезу. Плачут демоны крайне редко, зато слезы у них не простые, а горючие. Вроде смолы. Если поднести к изроненной слезе зажженную лучинку, то слеза загорится самым настоящим образом. Вот и сейчас она упала на землю, а земля была сырая, и демоническая слеза зашипела, пустив пар, и пошла в почву насквозь — прямиком в Адские Вертепы. Хорошо бы угодила она там прямо на макушку Мироеду. Пусть попрыгает!

— Эй, не сиди, работать надо! — послышался голос.

Невзор, оставив кабак на попечение дружка своего, румяного Бабуры, внимательно следил, чтобы кабальный богатырь без дела не оставался. Все работы на постоялом дворе уже давно были исполнены; теперь кабатчик напропалую отдавал Жихаря внаем за хорошие деньги. Богатырь уже вычистил все отхожие места в Столенграде, поставил десятка два домов взамен сгоревших в бунташное время, выкопал и оснастил срубами пару колодцев. Наниматели кормили работника сытно, и Святогорова сила помаленьку возвращалась.