Конфуз - Алексей Лукшин

Перед входом в клинику «Всё для планирования семьи» остановился тёмно-синий сто сороковой «Мерседес». Значок «LONG» подчёркивал статус – «первый среди равных» между немецких собратьев.

Из машины вышел светловолосый типаж гренадёрского сложения и окликнул друга:

– Генок. Ты чего расселся? Идём.

Гена, откинувшись на сиденье, блаженно вслушивался в музыку. Не открывая глаз, брякнул:

– Не-е. В машине посижу. Покайфую. Иди один.

Друг неодобрительно ойкнул, но зная, чем разжечь интерес, наставленчески прогундел:

– Идём. Девок настоящих посмотришь. Клиника частная. Врачихи и медсёстры – все как на подбор. Познакомиться с нормальным человеком не хочешь, что ли?

Гена приоткрыл глаза, поводил ими задумчиво и оптимистично поспешил за другом.

В дверях их ждал известный профессор. Измерив их вид подумал: «кремлёвские омоновцы, только в штатском». Но упреждённый об одном бесплатном посетителе вежливо спросил:

– Михаил, так вы вдвоём? – и показал на Гену.

Не глядя на профессора, Миша даванул:

– Там видно будет.

Гиревидные плечи Гены под мягкой кожаной курткой, заросшие густые чёрные волосы, спадавшие на них, делали его похожим на Джо Дассена.

В коридоре Миша негромко и нагло сказал другу:

– Клиника лучшая в Москве. За всё уплачено сверху.

На правах старшего зашёл в кабинет уролога, с которым разговаривал профессор, лукаво кидая взгляд на дверь и вошедшего. Увидев, сразу замолчал и удалился.

Врач показал на каталку с высокими никелированными ручками для лежачих больных и предложил лечь на неё.

Миша залез и, еле удерживая равновесие и стоя на коленях в рост, спросил:

– Зачем?

Врач, вознамерившись блюсти всё по Гипократовской чести, продолжал:

– Теперь снимайте брюки и нижнее бельё. Вставайте на четвереньки.

Говоря, врач отошёл в угол кабинета. Надел перчатки и поправил привычным движением каждый палец.

Слушаясь указаний, Михаил по инерции готовился, но, вдруг увидев указательный палец врача, приготовленный, чтобы залезть ему в одно межбулочное место, резко спрыгнул с кушетки. Не будучи зафиксированной, она откатилась.

– Ты чё, прохвост! Ты чё надумал?!

Врач всё понял. Испуганно отбежал и начал перебирать книги на столе. Отыскав нужную, извиняющимся тоном начал убеждать:

– Вы не верите. Вот книга. Для точного анализа надо помассировать простату.

На что услышал более убедительное возражение:

– Слышь, простата. Мне точность не нужна. Мазок вот возьми. Хватит тебе поизучать. Потом расскажешь.

После взятого анализа догадливый Миша предложил врачу:

– Там в коридоре второй. Если есть тяга помассировать, я крикну.

С надменным лицом Гена сидел на диване напротив двери. Майка вздымалась на нём, как на римском легионере. Накачанные длинные ноги в джинсах и замшевых модных туфлях, как речные пороги, перегораживали проход. Дверь открылась. Вышел Миша и самодовольно доложил приятелю:

– Чё развалился? Иди. Халява.

Гена только и понял: можно провести бесплатный анализ. Машинально встал и скрылся за дверью в кабинет.

Через несколько минут дверь начала приотворяться. В щели показались нос и любопытные глаза Миши. Постреливая глазками, он наблюдал за картиной и вслушивался в скрип ходуном ходившей под тяжестью Гены кушетки.

Гена на четвереньках, почему-то с обнажённым торсом крепко ухватился за ручки. Весь бугристый, вылитый из мышечной массы, словно из пластилина, покачивался в такт указательного пальца врача. В унисон звуку «уу-ии, уу-ии» двигались вращающиеся колёса кушетки и свисающая чёлка парня. На его мраморном лбу светилась чудовищная испарина. По-собачьи грустные глаза говорили о том, что он потерял самое дорогое на свете. Во всё плечо растеклась крупная отчётливая татуировка: парящий с неба на парашюте череп в берете и многозначительная надпись: «ВДВ».

Сдерживаемый другом натиск врача, растерянное лицо, неживые мутные глаза и мученическая обстановка расшевелили щель в двери, и оттуда послышался напев:

– Друг в беде не бросит,

Лишнего не спросит –

Вот что значит

Настоящий, верный друг.

После чего дверь плавно закрылась.

Перед сидевшими клиентами, ожидавшими свою очередь, в открытой двери встал какой-то маленький сжавшийся человек, в два раза меньше того, прежнего, заходившего вне очереди. Отсутствующий вид, вытянутые руки искали косяк, чтобы удержаться в равновесии. Перед тем, как вступить в коридор, он замер и повернулся в полубок, чтобы не застрять. Тут же послышался победоносный возглас друга Миши:

– Слышь, десантура. Штаны надень – развесил. Народ пугаешь.

В машине ехали тихо. Отрешённое состояние Гены требовало молчания. Через какое-то время он решился выдвинуть обвинение другу:

– Какого хера ты меня туда привёл? – во фразе прозвучала вселенская злость с намерением выставить своего друга Мишу во всей мерзости и гадости.

На что тот спокойно, не глядя на него, схладнокровничал:

– А что! Тебя, такого здоровяка, силком, что ли, затащили и усаживали? – сказанное уверенно и рассудительно подействовало, как холодная вода с похмелья.

В бурном море эмоций слов не было. Гене в голову хлынул гневный жар. Из ноздрей пошёл пар, он засопел.

Миша сочувствующе и успокаивающе, наконец, поддержал друга, переходя на доверительный тон:

– Я знаю, чего ты хочешь сказать.

Тот молчал, не желая повернуться к товарищу. Миша ещё раз сделал шаг на попятную: