Время Оно - Михаил Успенский

Богатыри долго стояли друг против друга — один наверху, другой внизу. Потом Дерижора все-таки сошел вниз — ему мечталось поскорее покончить с этой докукой и вернуться на лежанку досматривать сон о родном городе с белокаменной лестницей до самого моря. Но даже на земле превышал он Жихаря на голову.

— Ты Соломону Давидычу не родня приходишься? — спросил Жихарь. — А то похож. Не дело выйдет, если я тебя обижу: мы с премудрым царем из одного котелка ели, одним плащом укрывались.

— Делай ноги, — посоветовал Дерижора. — А то будет такое, шо это немыслимо. Ой, шо будет, шо будет!

— А что будет? — удивился богатырь.

— А станут тебя повсюду искать, да не найдут, и мамочка заплачет…

— Не родня, — решил Жихарь. — Тот был премудрый, а ты, гляжу, преглупый. За чужого дядю голову подставляешь. Дай пути, не доводи до худого.

— Лучше сделай так, шоб я тебя не видел, — сказал Дерижора Подержи Мой Тулуп.

— А, это можно, — охотно согласился Жихарь. Он за спиной соорудил из указательного и безымянного пальцев нехитрую рогульку и рогулькой этой ткнул княжьему заступнику в черные печальные глаза.

Дерижора возопил и схватился руками за лицо.

— Глаз не бабья снасть, проморгается, — утешил его богатырь, потом легонько плечом устранил с пути и побежал в терем.

На лестнице никакой стражи не было вовсе, и в княжескую светлицу богатырь ворвался невозбранно, но тут в нос ему шибанула страшная вонь, будто не ко владыке Многоборья Жихарь пожаловал, а в несчастное село, где погуляла Коровья Смерть.

Князь Жупел Кипучая Сера лежал на столе в небольшом гробу, скрестив на груди связанные на всякий случай тряпицей ручки. Личико у князя стало от смерти желтенькое, носик востренький, даже жалко было смотреть постороннему человеку, незнакомому, на свое счастье, с Жупелом.

Над гробом, превозмогая смрад, убивалась княгиня Апсурда. Она слегка колотилась покатым лобиком о край домовины и задавала воющим голосом покойнику напрасные и безответные вопросы: на кого именно он ее покинул и чего ему на белом свете не хватало.

По лавкам вдоль стен светлицы сидели ближние слуги, премудрые советники и просто непременные при всяком похоронном деле старички и старушки. Когда вдовствующая княгиня особенно высоко забирала голосом, они помогали ей таким же воем.

— Доигрался, подлец, — разочарованно проворчал Жихарь. — Не только околеть успел, но и провонять удосужился…

Но только Жихарь был уже не тот. Много чего он в своих странствиях насмотрелся, много чего наслышался. Прищемил себе богатырь ноздри пальцами и не побрезговал склониться над мертвецом.

— Так, — сказал он громко. — Не обессудь, скорбная вдовица, а только придется муженьку твоему допрежь похорон вбить в белые груди осиновый кол, чтобы не вздумал за гробом баловаться…

Скорбная вдовица завыла громче прежнего, а сочувственники подхватили. Княжий советник Корепан, седой и на вид благообразный даже, кашлянул и сказал осторожно:

— Не дело задумал, ваше богатырство. Он же все-таки князь, и хоронить его надо по-княжески, тризну справить…

— Ладно, — прогундосил Жихарь. — Ради княгинюшкиного спокойствия не будем ему кола втыкать, похороним по-княжески: выроем преглубокую яму, заколем коня любимого, слуг верных туда же метнем. Он ведь и в Костяных Лесах без советника, например, не обойдется…

Верные слуги и соратники покойного мигом устали завывать по князю и заголосили по себе в том смысле, что верные-то они верные, но не до такой же степени!

— О какие вы! — сказал Жихарь. — Лукавые да вероломные! Да уж каких заслужил! Добро, не будем людей зря трудить, курган насыпать. А поступим так, как в жарких странах за Зимними Горами делают. Сам видел на обратном пути предивный обычай в тех краях. Когда помирает ихний раджа — это вроде князя, только мелкий да чернявый, — то складывают высокую и просторную поленницу из духовитых смоляных дров, помещают покойника в белом свивальнике на вершину, потом хором плачут и факел подносят. А любимая жена раджи (жен они, против нашего, по многу держат) доброй волею на тот костер восходит и в огне за мужем следует… Тут и честь, и верность, и добрым людям польза: все иные бабы острастку получают и, бывает, цельхй месяц после того мужьям не перечат. Так особая книга велит, «Камасутра» называется…

Про книгу он, конечно, приврал, поскольку прочитать ее не смог, а любовался одними картинками. На картинках же никаких костров вовсе не было…

— Еще чего! — заорала вдовица, и слезы у нее тут же высохли, как вода на раскаленной плите. — Я к батюшке своему гонца послала, он сюда войско приведет и всех вас казнит за меня!

— Ой, — испугался Жихарь. — Не надо нам сейчас войны, учиним по-другому. Нужно у покойника вынуть черева и мозги — я покажу, как это делается, — да и засушить на веки вечные…

— Ты бы ушел отсюда, ваше богатырство, — мягко сказал Корепан. — Дай уж нам с владыкой по-своему попрощаться, похороним и без тебя…

— Ага, — сказал Жихарь. — Знаю я вас, догадываюсь… Тогда вот что. Похороним его бесчестно, словно приблудного бродягу, каковым он и был… А гроб для приличного человека сбережем!

С этими словами богатырь отодвинул княгиню от ложа скорби, поднял гроб и вытряхнул князя Жупела на выскобленные добела доски пола. Вместе с князем полетели на пол и куски тухлой рыбы.

Жупел не успел выставить вперед спутанные руки, больно ударился, ожил и завопил.

— Вот каков я могучий чародей! — похвалился Жихарь. — Мертвых подымаю, верной жене супруга усопшего возвращаю! Правда, ненадолго. Вставай, притворенный, судить тебя будем!

Жупел Кипучая Сера кое-как поднялся, путаясь в просторных смертных одеждах.

— Суди-ить? — прошипел он, и костяной гребень на княжеской голове даже покраснел от злости. — Да кто тебе право дал меня судить? Я всенародный избранник, а ты — беглец да изгой! Я на тебя жаловаться буду — сам знаешь кому.

— Знаю, — сказал Жихарь. — Не первый день живу. Что ж, отправлю тебя к твоему заступнику, там друг дружке на меня и жалуйтесь — легче будет…

И занес кулак над княжеской головой. Кулак и голова были одного размера.

Бывший покойник как-то умудрился уклониться от рокового удара, извернулся и, сшибив по пути княгиню Апсурду, рванулся к выходу.

Жихарь гулко затопал вдогонку. Жупел кубарем скатился с лестницы, надеясь обрести защиту у наемника Дерижоры, но тому было не до хозяина: заезжий молодец с большим трудом отбивался выдернутым из плетня колом от наседавших на него многоборцев.

— Прекратить, — на бегу приказал Жихарь. Князь выскочил с подворья и устремился в город. Перебирал он коротенькими ножками столь быстро и резво, что даже подзаборные молодцы на миг прекратили грабежи, чтобы полюбоваться погоней. Подставить беглецу ножку никто, впрочем, не догадался или не посмел.