Будни анестезиолога - Александр Иванов

Смотришь на происходящее вокруг и неожиданно задумаешься: а ведь зря Стивенсона считают детским писателем. Очень даже писатель интересный и актуальный в наше время. А его история про доктора Джекила и мистера Хайда оказывается вовсе не вымыслом. На работе наблюдаем за развитием одного сюжета, в надежде на его полное повторение. Возможно, окончание истории будет полностью соответствовать описанной в повести.

Расскажем еще одну историю о нашем заведующем. Наш замечательный Хирург, именно так, с большой буквы Х, он же не менее замечательный заведующий хирургическим отделением нашей больницы, требует отчета от дежурных врачей. Ежедневно вечером, ровно минута в минуту, в двадцать один ноль-ноль, и ровно в девять утра в выходные, в конце дежурства. Армейская привычка, надо быть в курсе, обозначить свою причастность к процессу. Правда, в остальное время телефон отключен и дозвониться, если надо спросить совета или не дай бог попросить помощи, приехать помочь при сложной операции, как всегда это у нас было принято, еще не удавалось никому.

Дежурный хирург звонит вечером, зачитывает отчет. Хирург сам бывший военный, привык к придури начальства. Поэтому краток:

— Поступило столько-то, выписано столько-то, прооперированы (перечень фамилий и диагнозов). Какие будут указания?

— Указание одно. Завтра (в субботу) на моем столе должно лежать ваше заявление на увольнение! Иначе будете уволены по статье. Завтра лично приеду, проконтролирую. И еще, с вас объяснительная на имя главного врача.

Естественный вопрос — а за какие грехи?

— А вы что, не помните? За то преступление, что вы совершили! Как вы посмели отправить домой ребенка с разлитым перитонитом! Теперь девочка умирает в детской городской больнице. Таким, как вы, у нас не место!

— Минуту, да, была девочка, приводили родители, причем приводили два дня подряд. Было подозрение на аппендицит, им предлагали лечь, я предлагал прооперировать, но они категорически отказались. Дважды родители писали расписку и уходили. Там все оформлено, расписка, отказ, даже подписи трех врачей, свидетелей, что, несмотря на все предупреждения, и прочее, они категорически отказываются…

По телефону слышно, как заведующий заливается опереточным хохотом:

— Ха-ха-ха. Нет в истории никакой расписки, нету! Ха-ха! И ни одного анализа вы не взяли. Вы преступник! Да за такое вас уволить мало!

Интересный поворот сюжета. Тут уже не лень разобраться. Вместе сходили в лабораторию, во всех журналах отмечено, что были анализы. Берем историю болезни, расписок родителей нет, вместо них явные следы вырванных листов. Вместо них подклеены новые, с какими-то непонятными записями. Хирург в панике:

— Вот сука, вырвал, теперь же ничего не докажешь, что была расписка.

Успокаиваю:

— Не паникуй, пошли видеозапись в приемном отделении, посмотрим, наверняка на ней видно, как тетка сидела за столом, писала расписку. Перепишем на всякий случай к себе этот отрывок, пока там охранник знакомый сидит, он разрешит. У нас еще этот контрацептив за подлог ответит.

— Да ну их, он говорит, что и главный требует увольнения, еще до начала разборок. А разборки будут, якобы уже написана жалоба. Сейчас напишу заявление и на х… Пусть завтра сам дежурит. У меня отпусков скопилось больше полугода, припомню немецкий и к чертям, давно в Германию зовут работать, уеду. Там хирурги нужны.

— Ладно, успокойся, завтра решим твою проблему, есть одна мысль.

Поздно вечером на телефон хирурга приходит СМС-ка с напоминанием: «Заявление мне на стол!!!»

— Опять таки, — говорю, — не переживай. Нахерачился ваш заведующий коньячком в пятницу вечером, вот и сидит, развлекается, как пираты у Стивенсона в «Острове сокровищ», черные метки шлет. Такие СМС-ки уже получили почти все ваши. Но никто же не уволился.

Утро субботы, время очередного звонка с отчетом. Напутствую:

— Если он что-то будет кричать насчет увольнения, ты ему намекни, как он вчера на плановой операции накосячил, я свидетель. Мужика после его операции надо сегодня снова срочно на стол брать, вот пусть сам приезжает и оперирует.

Возвратившись после звонка, хирург задает странный вопрос:

— А что такое сумеречное сознание?

— Ну, форма такая, помрачения сознания.

Обычно у эпилептиков. А что?

— А амнезия при нем бывает?

— Не только бывает, а обязательно должна быть по определению, человек потом вообще ничего не помнит. Но ты объясни, в чем дело?

— Понимаешь, звоню, отчитываюсь. Жду, что скажет. А он мне: «Ну вы и молодец, вы наверное устали? Столько тяжелых больных прооперировать за дежурство, я просто в восторге. Отдыхайте, а вы что, остаетесь еще на одни сутки? (Хирург по домашним обстоятельствам много лет дежурит по два дня подряд, в пятницу и субботу, о чем в больнице знают все). Ну держитесь, — говорит, — я всегда спокоен, только когда вы дежурите. Из всех вы единственный, на кого я могу положиться, в ком уверен на все сто». Странно как-то все это, о вчерашнем ни слова. Что это такое, может быть какие-нибудь вещества?

— Да черт его знает. Попивать-то он попивает, но в наркотиках не замечен. И тогда логичнее предположить агрессию с утра, с перепоя, а вечером хорошее настроение, благостное. А у него наоборот, и это почти каждый день, это не первый случай. Если только один вариант — что он пьет «Агдам», от которого сначала похмелье, а опьянение и все остальное потом. Но не похоже, он вроде коньяк пьет.

— Может, это патологическое опьянение?

— Да нет, не может быть, оно очень редко бывает, и при нем обычно слов не говорят. Агрессия — да, характерна, но агрессия молчаливая. И потом, почему оно у него ежедневно ровно в 21–00?

Загадка. Будем думать.