Войны былинных лет - Валентин Леженда

Но вот с точностью у многих была проблема.

Забава Тихону понравилась, и он тоже стал в очередь веселых храбрецов, желая потягаться с удалым Трофимом Могилой, который, сидя на пне в сторонке от всех, лишь презрительно усмехался, провожая плевки конкурентов скептическим взглядом.

Тихону подумалось, что непросто будет победить ухмыляющегося в сторонке чемпиона. Правда, у него самого тоже был большой в этом деле опыт, как водится, от безделья. Сидишь себе где-нибудь на сеновале в знойный летний полдень. Делать как есть нечего, идти к речке неохота, мыслей в голове полезных никаких. Вот и начинаешь с тоски на приоткрытую дверь сарая поплевывать, в особенности ежели на нагретое солнышком дерево мухи садятся.

В середине очереди случилась потасовка, с великим позором был изгнан молодой витязь, уличенный в мошенничестве. У воина в самый неподходящий момент вывалился из-за кольчуги надрезанный сочный лимон.

Один оплеванный царь Жордж был спокоен и взирал на хохочущих русичей с выражением не то полного равнодушия, не то презрения на плоском лице.

А может, грустил душою. Небось, переел хваленых мериканских «шматсов», вот и загрустил чуток от изжоги.

Истинно же русскому человеку потреблять подобную дрянь было весьма опасно для здоровья, в чем самолично смог убедиться князь Всеволод. Хотя, к примеру, его помощник дровосек Парамон, тоже вкусивший заокиянской сладости, на здоровье свое не жаловался и даже сумел вывести в уме какой-то непонятный интегральный корень. Правда, к вечеру того же дня Парамон снова отупел и, нажравшись лыкового первача, приставал с глупыми разговорами к славным витязям, за что в обилии получал от оных тычки да затрещины.

Тихону удалось продвинуться в очереди соревнующихся почти до середины, как вдруг рядом, у телег с зачехленными пушками, случилась занятная перебранка между слегка подвыпившими бравыми вояками.

— А чё вы, чё вы, да кто вас, русичей, тогда знал-то? В шкурах, небось, по лесам еще бегали, — надрывался худой краснолицый краинец в темно-синих шароварах, косоворотке и с длинным оселедцем, намотанным на правое ухо. — А у нас тогда уже цивилязация была и высокая духовная культура!

Как случалось со всеми краинцами от чрезмерного волнения, казак и сам не заметил, как ни с того ни с сего перешел на чистую русскую речь.

Что еще раз доказывало старую мудрую поговорку: что краинец, что русич, что седорус — один хрен!

Спорящий с хохлом плечистый светлобородый витязь громко рассмеялся:

— Глядите, люди добрые, как наш герой разошелся. Да кто же, окромя тебя, дурня, не знает, что вышли-то мы все из одного единого народа…

Прочие воины с интересом наблюдали за словесной перепалкой.

— А вот и неправда! — взвизгнул казак, крутя на пальце оселедец. — Вас и в помине еще не было, когда краинцы Трою основали!

— Чего?!

— А вот ничего! Не было бы никакой Эллады без нас. Всем известно, что енто мы их породили. Великий казацкий ватажек Левко Гарматник на лодках-чайках Днепр переплыл, все пороги одолел и вышел в Великое море, за которым и возникли много лет спустя знаменитые эллинские империи.

— Нет, вы токмо поглядите, как лясы точит! — возмутился светлобородый. — Его послушать, так получается, мы, русичи, от краинцев произошли!

— Ясное дело, от краинцев! — басом проревел казак, кладя руку на саблю. — Град Киев-то, праматерь всех рассейских городов, издавна нашей столицей был, еще до Новгорода, до Кипиша, до Хмельграда. Когда мы Киев строили, вы все по лесам в виде обезьян ефиопских бегали с каменными топорами наперевес…

— А вот за это ты сейчас схлопочешь! — торжественно предупредил светлобородый, снимая с пояса булаву.

Плюнув на очередь (разумеется, в переносном смысле), Тихон поспешил к месту возможной драки, где уже собралась приличная толпа любопытствующих. И, что характерно, в толпе этой весело смеялись над спорщиками как русичи, так и краинцы.

— Кончай бузить, Бараболя! — прокричали потешающиеся казаки. — Он у нас как выпьет, все рассеян костерит.

— У, вражье племя! — продолжал надрываться неугомонный Бараболя. — Слава Велесу, удалось нам от вас вовремя отделиться, а то держали нас под пятой столько лет, национально самовыражаться не давали.

— Это как? — весело спросили из толпы.

— Ну… — Буян призадумался, но тут же нашелся с ответом: — Не позволяли нам шаровары и оселедцы носить.

— Так вот в чем дело! — поигрывая булавой, улыбнулся светлобородый. — Вот, значит, за что вы обиду великую на нас затаили.

— Да, затаили! — огрызнулся казак. — И первыми от вас отделились.

Ларчик, как видно, просто открывался, но дракой по-прежнему попахивало.

Краинский бунтарь уже вознамерился было пронзительно засвистеть и выкрикнуть что-нибудь навроде «Бей кацапов!», как внезапно толпа воинов расступилась, пропуская к спорщикам двух разгневанных князей — Богдана Шмальчука и Буй-тура Всеволода.

Спорщики мгновенно притихли.

— Бараболя, — проговорил гетман, зловеще шевеля усами, — сучий ты сын, снова воду мутишь?

И схватив испуганного казака за оттопыренное левое ухо (видно было, что тягали его, уже и не раз), Шмальчук потащил возмутителя спокойствия к своей палатке.

Всеволод одобрительно глядел им вслед.

— Погоди, гетман, — прокричали витязи. — Бараболя что же, правду, выходит, говорил?

Гетман резко остановился:

— Насчет чего?

— Ну насчет того, что краинцы русичей породили?

Шмальчук ничего на это не ответил и только с чувством сплюнул в сторону.

— Вот так вот и воюем, — сообщил подошедшему Тихону Всеволод, — благо, что не друг с другом. Наверное, мериканцам нужно спасибо сказать.

— За что, князюшка? — удивился дружинник.

— Да за то, что сплотили нас перед общей бедой в единый народ! — усмехнулся Ясно Солнышко.

Воистину непостижима славянская душа.

Тем временем вражеские войска медленно, но неотвратимо стягивались к границам краинского удела, готовясь к массированному наступлению. Целью был знаменитый град Киев, не раз уже отбивавшийся от разнообразного супротивника, будь то Навьи колобки или же псы-рыцари.

Но то, конечно, давно было.

Затаила Русь дыхание, ибо несметные полчища врагов готовили воистину сокрушительный удар по праматери городов русских.

Царь Жордж лично настоял на подобной стратегии. Прежнее ведение войны оказалось ошибочным. Русичи с легкостью отбили начатое было наступление на восточном направлении. Да и внезапное исчезновение одной из основных армий несказанно обеспокоило царя.

М-да, попьет еще кровушку у мериканцев российская навья нечисть в прямом и переносном смысле.