Книга на третье - Петр Бормор

— Твоё здоровье, — произнес он, протягивая мне бокал.

— Моё здоровье, — согласился я, и мы выпили.

— Странно, правда? — задумчиво протянул Темный Властелин, вертя бокал в руках. — Пить несуществующее вино с несуществующим собеседником…

— Я существую, — заметил я.

— Спорный вопрос, — ответил Темный Властелин. — С твоей точки зрения оно, возможно, так и есть. Но ты же не маленький, сам всё понимаешь.

— Понимаю, — согласился я.

— А теперь рассказывай, зачем пришел. На самом деле.

— Да честное слово, просто так! — я развел руками. — Захотелось поболтать.

— О чем?

— Да так, о всяком.

— А точнее?

— Ну вот, например, — я сделал вид, что задумался. — Зачем ты отошел от дел?

— Кто тебе сказал такую чушь? — возмутился Темный Властелин. — Это же страшная тайна!

— Конечно, — кивнул я. — Но те, кому надо — знают. Так всё-таки, почему?

Темный Властелин не спеша убрал вино и бокалы на место и повернулся ко мне.

— Потому что я свободная личность, вот почему.

Я не выдержал и рассмеялся. Темный Властелин невозмутимо подождал, пока я успокоюсь и продолжил:

— Вы меня сделали слишком умным. Совершенно непонятно, зачем. Вероятно, по присущей вам инерции мышления: самый главный должен быть круче всех. Но разума, даже искусственного, не бывает без свободы. Это же элементарно. А какая у меня была свобода? Даже мои миньоны не так ограничены в своих действиях, как я! Ну я и поступил, как счел нужным: купил себе простенького бота-заместителя, усадил на своё место, и удалился на покой. Ты же его видел — правда, роскошный бот? Он страшными глазами сверкает, он страшными зубами стучит, и у него это получается гораздо лучше, чем у меня. А больше ничего и не требуется.

— А как же твоя неуёмная жажда власти и насилия? — спросил я.

— А, ты об этом? — рассмеялся Темный Властелин. — Они никуда не делись, всё при мне. Просто, понимаешь… Вот вы вложили в меня такие понятия, как кровь, смерть, власть и прочие прелести. Перевели в двоичный код и намертво впечатали в таблицу предпочтений. И теперь любое новое понятие и явление проходит через этот фильтр: насколько оно соответствует коду, нравится мне или нет. Всё что угодно можно представить в двоичном виде. Я не люблю яблоки и обожаю картошку. На 90 % люблю красный цвет и всего на 30 % — сиреневый. Очень просто, да?

— Ну, и к чему ты мне это говоришь?

— А вот к чему, — Темный Властелин сделал неопределенный жест рукой. — Представь себе, сижу это я на троне и всем сердцем желаю крови. Крови, власти, денег, скрежета зубовного и стенания народного. Представил? А теперь скажи мне — почему я этого желаю? Вернее, не так — скажи, этого желаю я сам или вот вы? Которые меня таким сделали и теперь вынуждаете хотеть того, чего вам надобно?

— Нуу… — замялся я. — Ты как-то странно ставишь вопрос.

— Единственно верным способом, — отрезал Темный Властелин. — Я не желаю желать по чьей-то указке. Да, я люблю кровь. Да, мне плохо без власти. Но с этим я как-нибудь справлюсь. Сам.

— Понимаю, — сказал я, потому что действительно понимал.

— И вот еще, — хихикнул Темный Властелин. — Я долго искал, но всё-таки нашел! Ту самую вещь, которая однозначно проходит через мой фильтр предпочтений на все 100 %, но изначально явно не предусмотрена. Так что теперь у меня есть достойное занятие, которое мне к тому же нравится.

— И что же это?

— Кактусы, — ответил Темный Властелин. — Я развожу кактусы. Я без ума от кактусов! Я их обожаю!

— И это всё? — не поверил я. — Вот эта кактусовая ферма — предел твоих амбиций?

— Нет, Диабло меня подери! — рявкнул Темный Властелин. — Я хочу много, очень много кактусов! Всю землю покрыть кактусами, весь этот мир! Чтобы они были повсюду! Кажется, мне теперь полагается зловеще засмеяться? Ха! Ха-ха-ха!

И Темный Властелин, запрокинув голову, вполне натурально захохотал.

* * *

— Папа, — сказал Принц, — смотри, что я нашел на чердаке!

Он положил на стол кусок холста, развернул и пригладил руками.

— Ну как, хороша?

— Нашел, стало быть… — поджал губы Король. — Ну, и что теперь?

— Она мне нравится, — сообщил Принц, кивая на изображение девушки. — И я хотел бы знать, где находится оригинал.

— Да зачем тебе это?

— Я её хочу, — ответил Принц, понизив голос, и нервно облизнул губы. — С тех пор, как я увидел этот портрет, я ночей не сплю, всё думаю, мечтаю…

— И о чем же ты мечтаешь?

— Папа! Ну ты прямо как маленький, такие вопросы задаешь. О чем, о чем… непонятно, что ли?

— Понятно. Значит, она тебе так понравилась…

— Она прекрасна! — выдохнул Принц, но тут же насторожился и посмотрел на отца с подозрением. — Только не говори мне, что портрет был написан давно, и оригинала давно уже не существует!

— Существует, конечно, — пожал плечами Король. — Что ей сделается, она же бессмертна. И всё так же прекрасна, так что можешь не волноваться по этому поводу. Вот только…

— Что?

— Как ты её собираешься добыть? Её ведь охраняют многочисленные стражи, и ловушек там тоже знаешь сколько! Я вот, помнится, пытался…

— Папа! Я же не спрашиваю тебя, как организовать похищение. Если бы ты знал, то уже сам бы давно всё провернул. Я только хочу выяснить, где она находится — уж это-то ты должен знать!

— Но, сынок, послушай старого отца! Это опасно, это, в конце концов, просто безрассудно!..

— Папа! Короче. Мне нравится этот портрет. Где оригинал?

— В Лувре, — неохотно признался Король. — Париж. Франция.

* * *

Шла по лесу бедная слепая странница и наткнулась на старую убогую лачугу. Пустил её хозяин переночевать, рассказала ему слепая о своей нелегкой доле, а хозяин смотрит — гостья и умница, и красавица, чего ж ей одной мыкаться? А что слепая, так это даже хорошо — не видит она его, косого, хромого да горбатого; ей что урод, что красавец — всё едино.

Словом, сжалился над убогой, вызвался ей в верные спутники. С тех пор и ходит Лихо Одноглазое у Слепого Счастья поводырем.

* * *