Система (сборник) - Александр Саркисов

Натужно урча, ЗИЛ-137 с кунгом, забитым аппаратурой, и прицепом-бытовкой, неспешно давя колесами солончаки, уверенно двигался по степи в сторону моря.

На берегу Тендровского залива, в двух километрах от села Облядки, надлежало развернуть радионавигационную станцию «Брас» для обеспечения промерных работ. Сначала нужно было найти знак, оставленный геодезистами, именно на этом месте и должна была стоять станция.

Молодой матросик с раскосыми глазами ткнул пальцем в лобовое стекло:

– Вот же он!

Матрос Бембеев, невысокий, упитанный парень с черным ежиком волос на голове, служил первый год, и ему все было интересно.

Водитель присмотрелся и с трудом разглядел небольшую побеленную пирамидку из камней.

– Ну в точь как чайка насрала. Говоришь им, говоришь.

Он в сердцах махнул рукой. Витя Чернобыль, так звали водителя, был вечно всем недоволен. Чернобыль – это была кличка, видимо, когда-то он проезжал мимо этого больного города и с тех пор получал всякие льготы. Радость на его беззубом лице можно было видеть только во время пьянки.

Старшим был мичман Говорун, лет ему было много, и он был твердо убежден, что служить нужно, пока руки носят, а руки у него были еще хоть куда. Был он задумчиво-молчалив, хозяйственен и прижимист, как Госказначейство.

Добравшись до места, не спеша, по-деловому развернули станцию, установили связь с гидрографами и помолясь приступили к работе. Говорун был надежен и сбоев не давал.

Все бы ничего, да харчи дерьмо. Старая картошка, макароны с жучком, консервированные щи, с водой проблемы, а тушенка закончилась в аккурат вместе с шилом.

Мичман почесал седую шевелюру.

– Собирайся, Бембеев, в село пойдем. Будем решать продовольственный вопрос.

По раскаленной, как сковорода, степи, под палящим солнцем шли они в село Облядки. Бембеева интересовало абсолютно все, ежеминутно он задавал вопросы:

– Товарищ мичман, а что это за птица? А сколько мы еще здесь будем? Кто это там пасется? Далеко еще до деревни?

Так любопытна бывает только молодость с ее неуемной жаждой познания. Так и не получив ответ ни на один вопрос, он радостно воскликнул:

– Товарищ мичман, деревня!

Однорукий почтальон на велосипеде показал, где магазин, он оказался единственным мужиком, который попался им на глаза. Край этот был винный, и мужское население делилось на тех, кто в море, и на тех, кого скосил цирроз. Если местный житель не колотил деньгу в морях, то до тридцати доживал редко.

Магазин – небольшой свежевыбеленный домик с вывеской «Сельпо» – встретил безразличием продавщицы и скудостью ассортимента. Не первой свежести хлеб, вязанки сушек, «Завтрак туриста» и карамель без особой фантазии были разложены по прилавку. С потолка свисали черные от мух липучие ленты. Это был такой же обязательный атрибут любого сельского магазина, как портрет генсека в кабинете начальника.

Выслушав Говоруна, продавщица дала совет:

– Слушай, командир, мужиков в селе раз-два и обчелся, рук не хватает, а на огородах сейчас самая горячая пора. Ты матросика своего бабам в помощь давай, они продуктами и рассчитаются. А матросик у тебя ничего, крепкий.

И смазала Бембеева влажным блядским взглядом.

В магазин зашла молодка, и продавщица сходу взяла ее в оборот:

– Вер, а Вер, тебе помощь по хозяйству не нужна? Рассчитаться можно продуктами.

В разговор вступил Говорун:

– Да нам много и не надо.

На том и порешили. Бембеева сдали Верке с рук на руки. Возвращаясь обратно, мичман заметил, что бабы в селе какие-то невеселые, с тусклыми глазами, видать, без ухода не только степь дичает.

Утром, завтракая пустым чаем, Говорун и Витька Чернобыль ждали матроса. Чернобыль успокаивал:

– Не дергайся ты, куда ему деться?

Продемонстрировав чудеса логики, мичман отрезал:

– Если не придет, убью!

Неспешно шаркая по пыльной дороге, появился Бембеев, в руках у него была корзина, полная снеди. Подойдя к столу, он по-хозяйски доставал из корзинки зелень, помидорчики, огурчики, сало и молодую картошку.

Чернобыль шумно сглотнул, дернув кадыком:

– Ты это, следующий раз самогоном бери.