Многобукаф. Книга для - Петр Бормор

— Если бы ты поменьше шумел, — укоризнено произнес он, — Колдун бы и сейчас спокойно спал в своей постели.

— Но ведь он только что был здесь, — наседал рыцарь. — А где он теперь?

— Да где угодно, — пожал плечами Том. — Это же колдун.

— Ты хочешь сказать, что он может находиться прямо здесь? Невидимка?

Рыцарь резко развернулся и махнул мечом вокруг себя.

— Осторожно, в меня не попади, — попросил Том.

Рыцарь злобно выругался и сплюнул на постель Колдуна. Том поморщился.

— А зачем тебе Колдун? — спросил он.

— Чтобы убить, конечно, — рыцарь даже удивился такому странному вопросу.

Том задумался, потом уважительно кивнул.

— Понимаю. Ну что, тоже неплохое развлечение.

— Я для пользы дела!

— Еще лучше.

— Ты не понимаешь! Я — рыцарь, я давал обет бороться со злом…

— А Черный — обязательно значит плохой? — перебил Том.

— Конечно! — воскликнул рыцарь, и тут же смутился. — Ой, извини…

— Ничего, я привык, — холодно отозвался Том.

— Я не расист, ты не подумай… — начал оправдываться рыцарь.

— Спасибо, я понял.

Том подошел к зеркалу и провел пятерней по курчавым волосам.

— Вы, белые люди, мыслите стереотипами. Черное — белое, добро — зло, Тьма — Свет. А на то, чтобы представить себе черный свет или добрую тьму — вашей фантазии уже не хватает.

— Красиво говоришь, — усмехнулся рыцарь. — От Колдуна наслушался? Ты, кстати, давно у него служишь?

Том задумался.

— Да сколько себя помню, пожалуй. С рождения.

— Готовишь, стираешь?..

— Угу. И в квартире убираюсь.

— Ясно.

Рыцарь переступил с ноги на ногу.

— Как думаешь, сегодня Колдун еще вернется? — спросил он Тома.

— Ты завтра зайди, — посоветовал Том. — Или послезавтра. И лучше днем, чтобы никого не будить.

— А он не удерет опять?

— Не думаю. С чего бы ему удирать, у него днем работа, посетители. Хочешь, я и тебя запишу на прием? Для верности, чтобы Колдун тебя уж точно дождался?

— Запиши.

Том черкнул что-то в настенном календаре.

— С тебя пять золотых за запись. И не опаздывай, послезавтра в два-тридцать.

— Договорились. На, это тебе на чай, — рыцарь вложил Тому в ладонь мелкую монетку. — И ты это… извини, если что.

— Ничего, я привык, — повторил Том.

Выпроводив гостя из дома, Том вернулся в спальню, брезгливо щелкнул пальцами, убирая с постели чужой плевок, и залез под одеяло.

«Если еще какая-нибудь скотина меня разбудит, — подумал он, уже засыпая, — превращу в таракана, и плевать на принципы».

* * *

— Ну, Дрозд, — сказала Лиса, поглаживая брюхо, — ты меня накормил, напоил, ты меня развеселил. А теперь напугай меня!

Дрозд молча протянул Лисе счет за услуги.

* * *

У Людоеда болел живот. Людоед сидел, обхватив себя руками, мерно раскачивался и стонал.

— Эй, ты там! — закричали из живота. — Кончай раскачиваться, у меня голова кружится.

— А у меня живот болит, — пожаловался Людоед.

— Сам виноват, — безжалостно ответил живот. — Смотреть надо было, кого ешь.

Людоед вздохнул.

— Я смотрел. Но у тебя же на лбу не написано, что ты Бессмертный.

— Зато на спине написано. Запомни — всегда, когда хочешь что-то съесть, смотри текст на обороте. Много интересного узнаешь.

— А что же мне теперь делать? — плаксиво спросил Людоед.

— Да теперь уже ничего не поделаешь, придется тебе привыкать. И это… слушай, имей совесть, я жрать хочу.

— А я, по-твоему, не хочу?!

— Тебе проще. Ты снаружи.

Людоед захныкал.

— Сволочь ты, Кащей! Сволочь прожорливая. И как в тебя столько помещается?

— Ты давай, давай, не ленись. Добывай нам пропитание. Чем больше добудешь, тем больше тебе достанется.

— Мне после тебя все равно ничего не достается. Одни объедки, да еще это… ну, то, что потом получается. И вино ты всё сам вылакал.

— Отставить разговорчики! — Кощей в животе топнул подкованным сапогом, и Людоед скрючиля от боли. — Иди, ищи добычу. И вот еще что… принеси-ка ты мне, пожалуй, девицу-красавицу, а то скучно тут одному…

— Царевну-лягушку я тебе принесу! — огрызнулся Людоед.

— Тоже вариант, — согласился Кощей.

* * *

Вокруг дуэльной площадки сами собой вспыхнули факелы, и на утоптанную за века землю ступил воин Зла. Высокий, черноволосый, изящный юноша, красивый, как сам черт. Он насмешливо отсалютовал шпагой своему противнику.

Противник воину Зла достался какой-то непрезентабельный: низкорослый кривоногий субъект с бегающими глазками, вооруженный сучковатой дубиной.

— Что, других рыцарей не нашлось? — язвительно поинтересовался воин Зла.

Мужик в ответ только сплюнул в ладонь и покрепче перехватил дубину.

— И подумать только, от какого сброда зависит судьба мира на ближайшее столетие! — с притворной скорбью покачал головой воин Зла.

— Ты это… не рассусоливай, начинай! — набычился мужик.

Воин Зла засмеялся — и начал.

Его преимущество в силе стало видно уже с самого начала. Дубина — неплохое оружие, при условии, что ею умеют пользоваться. Мужик явно не умел. Он лишь бестолково размахивал ею в разные стороны, но ни разу даже не зацепил верткого воина Зла. А тот упивался своей властью над противником. Колол его кончиком шпаги, обрезал пуговицы, снимал стружку с неуклюжей дубины. Исход битвы был предрешен, но воину Зла хотелось еще поиграть с противником, как кошке с мышью.

Однако настал момент, когда эта игра ему наскучила. Да и противник явно выдохся, стоял, тяжело дыша, и даже на пытался замахнуться.

— Ну, побаловались, и хватит, — сказал воин Зла и аккуратно вогнал кончик шпаги в грудь противника. Тот залился кровью, рухнул на землю, захрипел, дернулся пару раз — и затих.

— И кто сказал, что Добро всегда побеждает? — пожал плечами воин Зла, вытер шпагу об одежду убитого и повернулся, чтобы уйти.

— А с чего ты взял, что побеждает Зло? — послышался голос за спиной. Воин Зла обернулся молниеносно — но все-таки недостаточно быстро; тонкое жало отравленного стилета уже ужалило его в икру. Рука, потянувшаяся к шпаге, бессильно обвисла, воин Зла зашатался — и упал.