Время Оно - Михаил Успенский

Во сне ему привиделась лестница от земли до неба, и не какая-нибудь там приставная, нет — основательные каменные ступени. По лестнице, вздыхая и вытирая мокрый лоб, поднимался Иаков. А сам Жихарь стоял наверху и обещал гостеприимному хозяину с три короба — и того, и сего, и пятого, и десятого. Обещал силу, могущество, долголетие, удачу… Во сне, известное дело, язык без костей, и за подобные обещания человек отвечать ну никак не может. Иаков же всему верил и кланялся болтуну на каждой ступени. «Хватит врать человеку», — подумал Жихарь и проснулся.

Все семейство Иаковлево сидело у входа в шатер и молча, с великим почтением наблюдало, как богатырь открывает глаза, как потягивается с хрустом…

Жихарю сделалось неловко — особенно после того, как потянула его природа куда-нибудь в сторону, в кустики…

— Э! — хлопнул он себя по лбу. — Да ведь у меня еще собаки не благословлены!

Он вскочил, промчался мимо, на ходу желая всем доброго утречка, — и прямиком бросился в кусты, где, по его мнению, и находились неблагословленные собаки.

Потом ему поднесли умыться — две пригоршни воды в глиняной миске.

— Ручей пересох, — объяснил Иаков. — Теперь придется сняться и следовать дальше, искать воду…

— Не придется, — объявил Жихарь. Ему и в самом деле хотелось еще денек поваляться на коврах под опахалами, отдохнуть и отъесться как следует. — Я мастер воду добывать…

Он снял с шеи наговоренный платок, наполнил огражденное камнями малое озерцо источника, потом велел подходить с бурдюками и кувшинами.

— Если бы у меня был такой платок, — вздохнул Иаков, — я бы сидел себе спокойно на верблюжьей дороге и собирал серебряные сикли…

— Я бы тоже сидел, — заверил его Жихарь. — Да времени нету. Нужно мне поспешать в город Вавилон…

— Ой-ой, — сказал Иаков. — Лучше бы тебе, господин, обойти тот город стороной: нечестивы жрецы вавилонские и гордыни преисполнены. Всякого путника хватает конная стража, ставит ему рабское клеймо и отправляет строить дерзновенную башню. Построим, говорят, башню от земли до неба и сделаемся как боги… Еле ноги унесли мы из того Вавилона.

— Я им настрою, — пообещал Жихарь. — Век моей работы не забудут…

— А все же обойди его, и благо тебе будет, и долголетен будешь…

— Не могу, — сказал Жихарь. — Пославший меня видит дальше меня. Кроме того, и слово богатырское дадено…

Тем временем в жертву гостеприимству Иаковлеву принесли еще двух баранов. Жены и рабыни хозяина ухитрялись из одного и того же мяса приготовить два десятка не похожих друг на друга блюд. Были еще незнакомые сладкие плоды и напиток сикера, мерзкий как по названию, так и по вкусу. Больше всего он напоминал прокисшее пиво, но в голову ударял надлежащим порядком.

Дождавшись, покуда гость насытится, Иаков начал рассказывать свою печальную историю о том, как некогда встретил у колодца маленькую Рахиль и сразу влюбился в нее, и нанялся к отцу Рахили, хитрющему своему дядюшке Лавану в работники, и волохал, как на каторге фараоновой, семь годочков, после чего ему привели страшноватую Лию и не велели жаловаться, поскольку старшую сестру выдают замуж вперед младшей.

Жихарь сочувственно кивал. Он сам-то в батраках вроде и недолго проходил, а показалось за десятилетие.

Следующие семь лет бедолага Иаков отрабатывал уже непосредственно за Рахиль, но подлецу дядюшке и этого показалось мало и работника терять не хотелось. К четырнадцати годам трудов праведных прибавились еще шесть — уже за приданое. Потом могучее терпение Иакова иссякло, и он бежал с женами, с добром и домашними богами…

— Правильно сделал, — сказал Жихарь. — Зря только двадцать лет ждал. Я бы сразу девку в охапку — и ходу…

— Так для чего же ты, господин, тогда мне этого не сказал? — простонал Иаков. — Сделал бы мне откровение во сне…

Не стал уж богатырь говорить вечному трудяге, что двадцать лет назад ходил под стол пешком и никому ничего доброго посоветовать не мог. Но всю эту историю он уже когда-то слышал…

Точно: во время гостевания у племени адамычей царь Соломон излагал свое бесконечное родословие, и в предках у него как раз этот самый Иаков и значился… И не одни труды за ним числились, были и неблаговидные, даже по Жихареву нестрогому разумению, поступки…

— Какое тебе откровение, дядя, — сказал Жихарь, — когда ты родного брата обманул, дурниной его воспользовавшись? За чечевицу первородство купил? Эх, был бы у меня родной братец — я бы его почитал, берег от беды…

Иаков поперхнулся сладким плодом и, кашляя, повалился на колени.

— И батюшку слепошарого обманул, — продолжал богатырь свои обличения: приятно ведь и лестно молодому парню поучать и стыдить матерого мужика. — Вытянул из старика братнино благословение… Вот хлюзда на правду и вывела, нашелся и на тебя хитромудрый Лаван…

— Все так, господин, истину вещаешь, — бормотал Иаков, не поднимая головы от стыда.

— Ладно, — заключил Жихарь. — Дело прошлое. Грех да беда на кого не живет…

— Один ты без греха! — возрыдал Иаков.

— Один я, — охотно согласился богатырь. — Разве что когда выпить лишнего могу, а так — ни-ни…

Бедный Иаков в своем раскаянии дошел до того, что полез в самый дальний сундук и достал оттуда запечатанный глиняный сосуд, в котором плескалась не поганая сикера, а настоящее крепкое и душистое вино.

— Тако праведные поступают! — похвалил его Жихарь. — За это сделаю тебе некоторое пророчество: будет у тебя в потомках могучий и премудрый царь. Правда, тоже хитрован добрый…

Жихарь вспомнил, как они с Яр-Туром, состязаясь в силе, таскали на плечах царя Соломона туда-сюда по дороге, и захохотал.

— Строг ты, господин, но и милостив, — заметил Иаков.

— Я отходчивый, — сказал богатырь. — А теперь растолкуй-ка мне, дядя, как добраться до Вавилона побыстрее?

— А разве тебе не ведомы все пути земные? — удивился Иаков.

Жихарь чуть не пронес чарку мимо рта.

— Мне-то ведомы, — сказал он наконец. — Это я тебя испытываю — неужели не понимаешь?

Иаков, наморщив лоб, начал на песке рисовать палочкой дорогу в Вавилон, но только сам запутался и Жихаря запутал — видно, во Времени Оном люди еще не научились толком создавать чертежи земные.

— Дам тебе проводника, — решил Иаков.

— Племя твое невелико, — сказал Жихарь, надеясь на указательные свойства Симулякра. — Каждый человек на счету. Нападут враги, так никакой меч не лишний…

— Да нет, — вздохнул Иаков. — Есть у меня как раз такой, как бы сказать, лишний человек. Прибился по дороге. Выдает себя за пророка, а сам приворовывает помаленьку. Дурно влияет на младших сыновей — Гада и Асира. Отдаю его тебе головой и не скажу, что с кровью отрываю его от сердца моего…

— А чего он пророчествует? — полюбопытствовал Жихарь.