Вытхуянцы в Сочи - Дмитрий Стародубцев

— Поверьте мой опыт, детишечки! — балагурил Зебр, закамуфлированный под арабского шейха. — Девушки могут всё, только некоторые стесняются!

Разгневанный Жирафф всё время силился при помощи горловых звуков обратить на себя внимание полосатого, но тот лишь исподтишка показывал ему «фак».

— Всецело с вами согласен, уважаемый шейх! — сахарно таял перед царственным гостем Михал Михалыч.

Хомяков тоже дружественно подхихикивал.

— И вообще, — Зебр ни на секунду не замолкал. — Если девушка знать себе цену, значит, она не раз её называла!

— Ха-ха-ха! — взахлеб смеялись губернатор с помощником, и им вторило большинство присутствующих.

Тут полосатый заметил стоящего в сторонке бухгалтера Филарета Ивановича в его архаичном пиджачке, и до боли прикусил язык.

— …О чём это я? Ваще всё из башки вылетело! — Зебр постучал кулаком себе по голове. — А, вспомнил! Ну, я и отвечать королю Брунея: мне полцарства не надобно, мне бы царевну!.

— Ха-ха-ха!

— А вот ещё история. — разгорячённый Зебр так размахивал руками, что несколько раз заехал Жи-раффу по носу. — Поехали мы как-то на рыбалка с президентом Америки.

— Бас турма ке баб шаур ма! — рявкнул Бегемот.

— Он говорить, что пора перейти к делу! — перевел мнимый шейх.

Михал Михалыч радостно потёр руки:

— С превеликим удовольствием, батенька!

Тут же на столе появились готовые к подписанию документы. Включились камеры, все замерли.

— Мы ведем репортаж из особняка нашего губернатора. Через несколько минут мы станем свидетелями знаменательного события!.. — бросилась в бой жгучая брюнетка.

— Один секунд! — Зебр вышел из-за стола и приблизился к журналистке.

Отведя её в сторону, он шепнул ей на ухо:

— Привет, крошка!

Брюнетка едва не выронила микрофон и потря-сенно уставилась на «кувейтского нефтемагната».

— Это ты?!

— Я! — Зебр лучисто улыбнулся. — А ты чё думала, настоящий шейх будет что-то подписывать с этими дешёвыми гоблинами? Ха-ха! Да счас! Делать ему больше нечего!

— Господи! А я решила, что тебя убили!

— Меня почти убили! — Зебр оглянулся по сторонам, чтобы удостоверится, что их никто не слышит.

— Кстати, твой дружок в меня стрелял! Всю обойму, гад, выпустил!

— Сладкий, ну прости меня! Это всё из-за того букета цветов!

— Слюшай, да, какие цветы?! — Зебр покрутил пальцем у виска. — Какие кольца с бриллиантами?! Ты чё, малышка, с дуба рухнула?! От народец! Да ты посмотри на меня! Я похож на того, кто дарит женщинам цветы и бриллианты?!

Жгучая брюнетка действительно внимательно заглянула в лицо полосатого.

— Если честно, то нет!

— И я про то же! — Зебр поправил съехавший на бок головной убор. — Ничего я тебе не дарил! И не собираюсь! Мне бы кто-нибудь хоть что-то подарил!.. Так что передай своему любовничку, что я здесь не при чём! И ещё передай, что он неудачник и лох позорный — стрелять не умеет! А если он ещё раз будет баллоны катить, то у меня, между прочим, третий дан по очень чёрной магии! Я так его заколдую — на всю жизнь импотентом останется!

— Странно! — журналистка углубилась в себя, о чём-то напряженно размышляя. — А кто же тогда мне всё это дарил?! И ещё прислал записку с приглашением покататься на собственной яхте?!.

— Ни фига себе! — полосатый задумчиво почесал за ухом. — Очень странно!

Через минуту, не сговариваясь, они нашли глазами в толпе Филарета Ивановича. Бухгалтер красноречиво и весьма дерзко смотрел на них, совершенно не скрывая бури эмоций в своём взгляде. Не оставалось сомнений, что он каким-то боком при-частен ко всему происшедшему.

— Что же вы, дружочек, нас покинули? — приблизился губернатор. — А как же меморандум?

— Я извиняться! — объяснил мнимый шейх. — Я учить девушка, как надо снимать репортаж! У меня есть два свой телеканал и ещё порносайт в Интернете!..

Они вернулись за стол, где всё было готово к подписанию.

Губернатор и Зебр взяли ручки с олимпийской символикой и приготовились поставить на документах свои исторические подписи.

— Мы ведем репортаж из особняка нашего губернатора. Через несколько минут мы станем свидетелями… — машинально забубнила в объектив жгучая брюнетка.

В этот момент в зал приемов вошёл всё тот же важного вида слуга:

— Шейх Мухаммед Аль-Ахмад Аль-Джабер Аль-Сабах! — объявил он.

Губернатор от изумления выронил ручку. В толпе раздались отдельные смешки.

— Слышь, Хомяков! У этого старого маразматика крышу напрочь снесло! Чтобы завтра же его уволил! Однозначно! Понял?

— Будет сделано, Михал Михалыч!

Вроде инцидент был исчерпан и губернатор вновь взял ручку, но в этот момент в зале появился кувейтский шейх, одетый так же, как и тот, который сидел за столом. За спиной вошедшего, помимо двух телохранителей, топтались Осёл и Белка, прячущие глаза, а также красная как рак Василиса.

Бомонд ахнул.

Появившийся мусульманин неторопливо и с достоинством приблизился к круглому столу.

Зебр принялся с ожесточением грызть заусенцы и шнырять по сторонам глазками. Впрочем, решив, что бежать не удастся, он вдруг смело поднялся и встал напротив настоящего шейха.

Они удивительно походили друг на друга, как оригинал и его зеркальное отражение.

Подлинный нефтемагнат поднял руку. Зебр в точности повторил его движение. Шейх поднял вторую руку и убедился в том, что его двойник ничем не хуже зеркала. Люди в зале заворожено наблюдали за происходящим.

Вошедший мусульманин немного подумал, и вдруг совершил целую череду сложных движений. Зебр вновь ухитрился их повторить и оказался настолько ловок, что так не получилось бы и у реального отражения.

Тогда шейх расстегнул несколько верхних пуговиц на своём платье, явив зрителям тонкую рубаху, прошитую золотом, красноречиво свидетельствующую о высоком статусе хозяина. Полосатый поспешил повторить и это, но вместо рубахи все увидели давно не стираную майку с надписью «BOSS».

Зал облегчённо выдохнул.

— Кто ты такой? — надвинулся кувейтский шейх на своего двойника.

— Я? — Зебр закусил губу. — Я — твоя тёмная сторона!

— Что за глупости ты говоришь? — усмехнулся шейх.

— На острые вопросы лучше давать тупые ответы!

Нефтемагнат оборотился к Ослу:

— Господин Хомяков, может быть, вы мне объясните, что здесь происходит?

Истинный Хомяков аж подпрыгнул на стуле:

— Хомяков?! Хомяков — это я! Осёл уныло опустил голову.