Герцогиня - Арина Алисон

— Госпожа, рады, рады вас видеть, — добродушно прогудел этот здоровяк.

Он всегда относился ко мне, как к младшей сестре. И это было неудивительно. Он уже подрабатывал у отца в трактире, когда я со своей командой, а потом с сестрами и братьями давал концерты в их заведении. К тому же мы имели общий бизнес — магазин «Все из гор», которым владел сначала его отец совместно с моим семейством, а теперь Жака заменил Норт. В лавке продавали травы и все, что привозилось из имения Гроссаро: украшения из поделочных камней, косметика по рецептам Яджины и Сэта, изделия из шерсти, плетение в стиле макраме, корзины из прутьев и многое другое.

— И я тебя рада видеть. Мы задержимся в городе на несколько дней. У нас проблема — одна из девушек заболела. Ей срочно нужна медицинская помощь, — озабоченно произнес я.

— Юнэя сейчас у вашего братца в имении гостит, а вот матушка Биата в лавке. Сейчас ее позовут, а я пойду распоряжусь по поводу комнат, — сказал он и отправился отдавать указания.

Мы только успели занести Нэлю в комнату, как примчалась наша знахарка. Внимательно выслушав историю девушки, она долго ощупывала и осматривала ее. Закончив осмотр, Биата пригласила меня в другую комнату.

— Не рекомендую брать девочку с собой. Ей бы несколько дней отлежаться, чтобы не возникло осложнений. Советую оставить ее здесь, пока не улучшится состояние, а затем можно отправить к вашему брату в имение. Все же трактир — место шумное, а там ей будет спокойнее, да и Юнэя присмотрит, — сообщила она.

— Жаль… Очень жаль. Я собиралась пристроить Нэлю к Ниране во фрейлины, а графиню Лаэрскую попросить за ней присмотреть. Теперь даже и не знаю, что с ней делать… Своим братьям навязывать не хочу, сама планирую у Рэма пожить… — задумался я над проблемой.

Знахарка устало присела в кресло и молчала, не вмешиваясь в мои размышления. Свое мнение она высказала, а принимать решение предоставила мне.

— Сейчас поступим так, как вы рекомендуете, а когда выздоровеет, придется к Лорэйн везти. Ладно, вернусь от Нираны, тогда и посмотрим, — окончательно решил я.

— Замечательно. Если ко мне нет вопросов, то я побежала лекарство делать, — улыбнулась матушка Биата и умчалась готовить растворы и настойки, которые понадобятся для лечения.

Выйдя в соседнюю комнату, где у камина сидели оба Вэрински, я изложил им план наших дальнейших действий.

— Девочку тащить с собой нельзя. Ее необходимо сначала подлечить, а затем отправить к моему брату. Пока она поправляется, я съезжу к нему и попрошу ее забрать. Вы, Лэрт, поедете с нами, а Эдвин с друзьями останется присматривать за Нэлей, — сообщил я «радостную» весть младшему Вэрински.

Видя, что парень настроился на дискуссию, я недовольно нахмурился:

— Ничего сложного в этом нет. Матушка Биата будет заходить в обед и вечером, чтобы проверить, как продвигается лечение, а служанки — убирать в номере, менять белье, купать больную, но не сидеть с ней… Поймите, Нэля пережила большой стресс, и сейчас ее лучше не оставлять одну. Будете читать ей книги, заказывать еду, следить за тем, чтобы она вовремя принимала лекарства. Это не такая уж тяжелая работа. Я верю, вы справитесь, — обрисовал я парню его обязанности.

Большого энтузиазма на лице Эдвина не наблюдалось, но хорошо хоть не спорил.

— Если с девочкой что-то случится, я буду глубоко разочарована. А это значит, охарактеризую вас Эмануэлю как человека безответственного, а потому неспособного занимать высокую должность при короле, а также управлять в собственном замке, — пригрозил я, уезжая.

Оставив половину отряда присматривать за Эдвином и компанией, под охраной остальных я направился в имение Гроссаро.

Наше появление у Рэма совпало с визитом к нему Ирвина с семьей. Они прибыли на семейное торжество, чтобы совместно отпраздновать рождение сыновей.

Все собрались в гостиной. Тинэя и Криста выразили бурную радость по поводу нашего появления и тут же потребовали, чтобы нянечки принесли показать нам мальчишек. Потревоженные сокровища, когда их внесли в зал, орали благим матом, а их родители бросились умиленно сюсюкать над свертками. Детки тут же повысили децибелы, стараясь донести до непонятливых, что они думают о тех, кто мешает им спать. Я, как и все, выдал несколько положенных ахов и охов. Уж не знаю, насколько натурально они получились.

— Мощные голосищи у мальчиков. Явно в папаш уродились. Мамы-то поспокойнее будут, — попытался я изобразить комплимент и улыбку, после чего отошел к окну.

Честно говоря, орущие младенцы не вызывали у меня столь восторженных чувств. Дети как дети. С большим удовольствием я бы отправился отдыхать, но родственники не поймут и могут обидеться. Вспомнились мои мучения с племянниками. Те тоже голосили так, что будь здоров.

— Ли, расслабься, можешь даже не пытаться улыбаться, а то еще напугаешь кого. Тебе их нянчить не придется, — усмехнулся Рэм у меня над ухом.

— Ты даже не представляешь, как меня это радует, — хмыкнул я.

— Вроде женщина, а такое… гм… странное отношение к семье и детям, — съехидничал брат.

— Мне хватило возни с вами, а теперь еще и с младшим Вэрински. Так что ничего дополнительного лично для себя пока не желаю, — засмеялся я немного более напряженно, чем хотелось.

К нам подошли отец и Ирвин.

— Лионелла, а когда я твоих детей увижу? Наследники нужны. Посмотри, какие у твоих братьев красавцы! — восторженно воскликнул папик.

— Да не приведи Великая Мать! — Меня даже передернуло от представленной картины.

В этом мире мужикам с детьми нянчиться не надо, для этого есть няни и служанки. Но я же здесь не мужиком работаю, а, скажем так, женщиной, так что для получения наследников самому рожать придется. А вот этого я делать категорически не желаю.

Чтобы избежать дальнейших разборок и нравоучений на тему, что мне положено делать, я схватил альтр, инструмент, похожий на гитару из моего мира. Увидев это, все члены моей большой семьи подошли поближе. Они и сами любили петь, а меня слушать были готовы всегда и в любом месте. Пройдясь по струнам, я запел песню Макаревича, которую в последнее время не раз тихонько напевал:

Вот море молодых колышет супербасы,

Мне триста лет, я выполз из тьмы…

…И я не горю желаньем лезть в чужой монастырь:

Я видел эту жизнь без прикрас.

Улыбки исчезли с лиц людей, ставших мне родными в этом мире. Они были для меня не только родственниками, они стали друзьями, моей опорой и поддержкой. Но, несмотря на это, я не собирался играть по их правилам, подчиняясь «так положено».

Не стоит прогибаться под изменчивый мир —

Пусть лучше он прогнется под нас,

Однажды он прогнется под нас.

Сзади подошел Рэмануэль и, положив мне руку на плечо, дружески улыбнулся. Я улыбнулся ему в ответ. Он всегда понимал меня и принимал таким, каким я был, не пытаясь навязать свое мнение. Даже когда он молчал, я чувствовал его молчаливую поддержку.