Валентин Катаев - Валентин Петрович Катаев

— Это мне нравится! — воскликнул Батист. — Бездельники ваши рабочие тяжелой индустрии, вот что… Так вы им и передайте… Я, кажется, неоднократно указывал, что теперь у нас режим полной свободы. Хотят работать восемь часов в день — пусть работают!

— Да, но предприниматели их увольняют.

— Это дело предпринимателей. Я не могу ограничивать одной свободы за счет другой. Я справедлив. А что касается разоружения, то опять же это их частное дело. Пусть разоружаются. А мы будем вооружаться, и потом мне надоели эти вечные претензии Пейча.

— Да, но…

— Вы, кажется, мне противоречите? Я начинаю думать, что вы с ними заодно.

— Хе-хе-хе, — сказал Галифакс, изгибаясь перед Батистом. — Я слишком доволен своим жалованием, чтобы быть заодно с этими бездельниками. Но только я хотел вам указать, что с Пейчем надо разделаться как можно скорее. Это очень опасный человек. Верьте мне. Я уверен, что Матапаль бежал из боязни его.

Батист побледнел.

— Что вы говорите? Кто бы мог подумать! На вид такой славный малый… Даже, я бы сказал, трогательный… Вы помните, как он протянул мне руку на глазах у миллионной толпы в тот незабвенный день, когда я стал вождем?

— О нет. Вы ошибаетесь. Пейч — самый опасный ваш противник во всех Штатах. Ему помогают интернациональные вооруженные силы.

Батист тревожно взмахнул рукой.

— Слушайте!.. А может быть… Это самое… Пора уезжать?

И вдруг, поймав себя на слове, воскликнул:

— То есть что это я говорю такое?.. Виноват… Кто такой Пейч и кто такой я? Абсурд! Меня весь народ носит на руках. Я совершил величайшее дело освобождения народа из паутины Матапаля… Я сшил всем гражданам смокинги! Я выдал дамам букеты гелиотропа и детям — бананы. Наконец, я провел законопроект о повышении чаевых. Нет, нет, Пейч будет уничтожен. Завтра утром мы обсудим этот вопрос на заседании совета министров. А теперь идите. Мне надо продиктовать несколько весьма секретных статей для газетного треста.

Заседание совета министров было в разгаре. Батист размахивал колокольчиком и, простирая левую руку (это был его исторический жест), говорил:

— Я уничтожил Матапаля, я уничтожу Пейча. Только что получены сведения, что этот негодяй отбыл сегодня ночью неизвестно куда. Говоря попросту, он замышляет меня рассчитать. Но, клянусь головой шестого секретаря, это ему не удастся. Я остановлю движение всех воздушных и железных дорог. Я закрою границы. Я, наконец, создам новое министерство розысков Пейча во главе с самым талантливым сыщиком Штатов, но найду его следы!

Батист стукнул звонком по столу и сердито нахмурился. Кабинет лакеев был потрясен.

В этот момент почтительного молчания, воцарившегося после слов Батиста, в зал заседания вошел Ван. Он обнюхал воздух и деловито сказал:

— Сведения, полученные мною в бюро справок, оказались очень важными. Судя по всем данным, он находится сейчас вместе с Матапалем.

— Вы уверены в этом, молодой человек? — строго спросил Батист. — Прошу не забывать, что ваши слова имеют крайне важное значение.

— Еще бы не важное! — воскликнул Ван. — От этого зависит не только моя репутация, но также и репутация…

— Мало сказать — репутация! — горячо подхватил Батист. — Мало сказать репутация. От этого зависит счастье всего нашего народа.

— Пожалуй, вы правы, но это не меняет дела. Его надо искать там, где сейчас находится Матапаль.

— Откуда вы это заключили?

— Откуда? Очень просто: у него были какие-то делишки с Матапалем.

Батист воспламенился.

— Видите, господа! Я говорил вам! Теперь все ясно и понятно: он хочет заключить союз с Матапалем против меня. Его надо разыскать во что бы то ни стало, пока не поздно.

— Совершенно верно, — подтвердил Ван. — Пока не поздно, а то потом будет слишком поздно. Но я найду его живым или мертвым, прежде чем он успеет наделать шуму. Клянусь в этом своей незапятнанной честью!

Батист прослезился. Он протянул Вану руку и, всхлипнув, сказал:

— Вы благородный молодой человек и патриот. Я доверяю вам. Действуйте. Моя чековая книжка в вашем распоряжении. С сего числа я назначаю вас министром розысков, если вы не имеете ничего против.

— Я? Против? Боже сохрани! Мне очень лестно, тем более что здесь заинтересован не столько я лично, сколько…

— Сколько отечество? Не так ли? Обратите внимание, господа, какой благородный молодой человек, ставлю вам его в пример. Простите, как вас зовут? Сейчас вам изготовят министерский мандат. Садитесь. Индейки с каштанами хотите?

— Мерси, — сказал Ван. — От кусочка не откажусь. Меня зовут Ван.

Пока Вану изготовляли мандат и писали приказ о назначении на пост министра, он ел индейку с каштанами.

— Поздравляю вас с высоким назначением, — произнес растроганный Батист. — Вручаю вам диплом и чек на сто тысяч долларов. Ищите негодяя хорошенько, хотя, я думаю, это будет не легко.

— С такими деньгами! — воскликнул Ван. — Пустяки! Его наружность слишком заметна! Чего стоят одни его баки и темные окуляры. А дочка его, вы думаете, плохая примета? Эге! Ну, пойду. Авось мне удастся спасти свою репутацию.

Ван сделал прощальный жест рукой.

— Постойте… Постойте… — пролепетал Батист. — Баки… Темные очки… Дочка… Да вы, собственно, кого собираетесь искать?

— Кого? Кажется, довольно ясно. Профессора Гранта, кото…

— Негодяй! И вы еще осмелились врываться на заседание совета министров! Мы ищем Пейча!

— В таком случае мне с вами не по дороге, — грустно сказал Ван.

— Вон! Вон! Вон! — закричал Батист фальцетом. — Я увольняю вас от должности министра розысков. Вы аферист. Отдайте чек! Заплатите за индейку! Всюду измена! Всюду предательство! Выведите его!

Батист упал на руки лакеев.

Скатившись с шестнадцатого этажа и очутившись на середине Таймс-сквера, Ван встал на ноги, потер ушибленное место и захромал по направлению площади Колумба.

— Мне, положительно, не везет, — сказал он. — Пахнет тем, что моя репутация все-таки погибнет. Во всяком случае, надо будет пойти к начальнику и доложить о ходе розысков. Я думаю, он поможет мне полезным советом. Эх, тяжело быть агентом такого хлопотливого учреждения!

Какого же все-таки учреждения? Своевременно читатели это узнают.

А пока: терпенье, терпенье!

XXI. Некто Икс

Два последующих дня Джимми не встречался с Еленой и профессором.

К острову прибывали все новые и новые корабли. Остров сплошь застраивался. Уже появились газеты, кино и телефонные автоматы. Вечером на улицах горели фонари.

По всем видимостям, остров тщательно охранялся от постороннего вторжения. Так, например, небольшой трансатлантический самолет, потерпевший аварию во время своего рейса, был отнесен течением к острову и пытался на него