Сирийский марафон. Книга третья. Часть вторая. На золотом крыльце сидели … - Григорий Григорьевич Федорец

Григорий Федорец

Сирийский марафон. Книга третья. Часть вторая. На золотом крыльце сидели …

«В любое время, в любом месте, любая задача»

Глава 1. «Ты не плачь, моя Маруся, я морскому делу научуся…»

А, генерал вскорости укатил. Поболтал на нейтральные темы и уехал. “Land Cruiser” лихо развернулся и тем же макаром, что приехал ретировался. «Ан-124» запустил моторы на прогрев. Те ревели, что стадо недоеных коров по причине нерадивости хозяев или склочности характера, кто знает.

— Я ничего не пропустил? — попытался перекричать разбойничий посвист турбин Морозов. — Мы летим или как?

Еремеев, внимательно посмотрев на подполковника, ухмыльнулся:

— Да, ни, хлопцы. Билетов нема, с керосином напряг, да и ветер не в ту степь дует. Стрёмно. Короче, остаемся. На недельку, до второго.

Офицеры переглянулись и скрестили взгляды на Александре. Кайда постарался беззаботно улыбнуться:

— Приключения продолжаются. Вперед, на мины. Ордена потом.

У причала сухогруз смотрелся куда как брутальнее. Когда поднимались по стальным сходням, Морозов толи стих бубнил на манер Данилы Багрова из «Брата-2», толи ступени считал. Слава Богу собственного барахла имелось по минимуму. Всё снаряжение со вчерашнего дня лежало до поры до времени в обычных контейнерах. Кстати, вполне легально. Любая разведка пользует оборудование, скажем так, двойного назначения. Необходимости его по схронам прятать совсем нет. Стрелковое, понятное дело, в укромных местах, благо таковых на океанском контейнеровозе, что конь… Хитрюшка была ещё и в том, что комплекты не только дублировались. Имелся и третий, как сказал генерал. Но, про маршрут доставки даже, и он не знал. Хотя … Ладно, не суть. Главное, чтобы было. По месту и вовремя.

Кубрик им выделили согласно табелю о рангах. На шести квадратах уместились не только три спальных места ярусом, ещё и столик из разряда микро. Пятьдесят на пятьдесят сантиметров. Рундук имелся, как без него, как и положено, под нижней койкой. Которая, кстати, не какой-нибудь лежак на подвесах, а полноценная шконка.

— Начальству почёт и уважение, — Чупа-Чупс, первым оказавшись в узком, напоминающим пенал первоклашки, кубрике, изобразил лакейскую мину и смахнул невидимую пыль рукавом собственного поло. Александр развлечения ради подыграл, снисходительно похлопав по плечу:

— Кароший малчик. Дафай, дафай работат!

Шопен, стоящий перед порогом, громко рассмеялся:

— Приключения Турапуньки и Штепселя на экваторе, япона Матрёна!

— А, то, — Андрей вздохнул. — Турнут со службы, пойду в юмористы. Пусть не кекс, но кусок ржаного на старости гарантирован.

Морские перевозки штука, крайне запутанная. Без той самой бутылки, что проясняет сознание и стимулирует мозговую, не обойтись. Владелец судна, к примеру, кейфует в Бомбее, фрахтом рулит лондонский крендель с лошадиным профилем, а посудина мотается на каботаже вдоль берегов центральной Америки с интернациональным экипажем на борту. Контейнеровоз Шумахером не прикидывался, выдавал на винт двенадцать узлов, и в ус не дул. По судовой роли они числились в команде. Шопен затесался аж в помощники штурмана, Кайду пристроили на побегушках у второму помощнику, а Морозова делегировали к мазутам, в машинное, то есть. Сестрам по серьгам, типа.

— Да, без проблем, — ещё на берегу прокомментировал будущую карьеру в торговом флоте Андрей. — Я по жизни от техники тащусь, но … Круче велосипеда не разбирал, да и тот в сопливом детстве. Помню, раскрутил трехколесный до последней гаечке с шаёбочкой. Батя с работы вернулся и пришёл, скажем так, в великое изумление. Пороть не стал по доброте душевной и малому возрасту чада.

— Зря, — веско обронил Носорог, прищурив один глаз, словно на мушку брал. — Глядишь, мозг к саморазвитию подтолкнул. Но, дело прошлое.

— Надо будет наябедничать механику, — заговорчески зашептал Шестаков, округлив глаза. — Чтобы ему в руки сложнее швабры ничего не давали. А, то раскрутит гаечки с шайбами и адье. Пароходик утюгом на дно, мы в кутузку, соответственно.

К вечеру дотащились до залива Лимон и встали на якорь. Подполковник, посвятив первый день знакомству с хозяйством второго помощника, учтиво спросил боса о свободном времени. Судовой офицер, глубокомысленно почесав макушку прямо сквозь форменную фуражку, изрек:

— Гуд. На сегодня подвиги кончились. Пойду в каюту. Там ещё осталась пара упаковок “Guinness”. Завтра целый день ползти по панамской кишке. Приходилось?

— Увы, сэр, — деланно вздохнул Александр. — В центральной Америке впервые.

— Тогда будет занятно. Есть на что потаращиться, раз впервой, — зевнул второй помощник и, не прощаясь, двинулся по коридору прочь.

— И, вам не хворать, сэр! — подполковник приподнял бейсболку вслед морскому волку. — Пойти, что ли, кислород похлебать?

На баке, кроме толстенных чаек, что оккупировали такелаж, блудил некто. В наползающих исподтишка сумерках очертания слегка плыли, будоража воображение.

— Что за йети карибского розлива, — Александр моргнул, пытаясь разглядеть смутный силуэт.

— Это не снежный человек, — Чупа-Чупс неслышно возник за спиной, заставив дернуться. — И, не галлюцинация. Старший механик заныкал пузырь “Havana club”, а куда не помнит. Днем ему чудилось, будто в машинном спрятал. Втроем прошерстили, ан нет. Теперь вельбот шмонает, бедолага.

— Сбег или турнули по «тридцать третьей»? — участливо поинтересовался подполковник в упор разглядывая старшего лейтенанта. — Стильно выглядишь. Не дать, не взять слесарь-моторист третьего разряда. Руки в масле и пятачок в копоти. Красава.

— Да, мы такие, — расплылся в улыбке Андрей, смущенно потеребив мочку уха. — Осмелюсь спросить, чего стоим, кого ждём?

— В бухте залива Лимон зависли. Ждем лоцмана панамского.

— Тут давеча в нете наткнулся на цены за проводку по каналу. Скажу честно, ценник конский.

— Тот случай, что нам по барабану, — хмыкнул Кайда. — Чего-то наш Морзе запропастился. Лоцию зубрит?

— А, чего ж её зубрить? — из сгустившихся сумерек вышагнул Шопен. — Парни! В библиотеку правильно иду? Закурить есть? А, то мой начальник из некурящих. Думал, уши трубочкой свернуться.

— Капля никотина убивает лошадь, — нравоучительно продекларировал Чупа-Чупс, протягивая пачку “Marlboro”.

— Тю, я ж не про никотин прошу, — уцепившись за фильтр Шестаков вытянул сигарету. — Мне бы только табачку на понюшку.

Спустя минуту они дружно курили, невольно выстроившись шеренгой вдоль леера. На небосклоне среди туч топталась луна с апельсиновым оттенком. Андрей прикончил сигаретину быстрее всех и, щелчком запустив окурок по баллистической траектории, поднял глаза:

— Оба на! С какого перепуга старуха щеки нарумянила?

— Экватор, дружище, — тоном бывалого туриста откликнулся Шопен. — Здесь всё никак у людей.

— Ну, братцы-кролики, пора в люлю, — Кайда демонстрировать навыки по запуску «бычка» в океан не стал. Культурно растер тлеющий кончик о стойку ограждения и направился к двери, что вела на нижнюю палубу. Справа от неё, толи дань традиции коих на флоте, что