Белая стрела - Валерий Николаевич Ковалев

Валерий Ковалев

Белая стрела

И две тысячи лет —

война, война без особых причин.

Война — дело молодых,

лекарство против морщин.

Красная, красная кровь —

через час уже просто земля,

Через два на ней цветы и трава,

через три она снова жива

И согрета лучами звезды

по имени Солнце.

Виктор Цой

Глава 1. Заместитель и министр

В кабинете, откуда открывался вид на Лубянскую площадь, блестевшую асфальтом после недавнего дождя, сидели на мягких стульях, беседуя, два человека. Один лет пятидесяти, в штатском, рослый и седой, другой чуть старше и ниже, в общевойсковом мундире генерала армии.

— Таким образом, Николай Дмитриевич, — взглянул на собеседника военный, — за истекшее время мы совместно отработали в Москве двенадцать организованных преступных группировок. Часть их лидеров и бойцов уничтожены в ходе проведенных операций, сорок три задержаны и, по оконченным расследованием делам, приговорены судом к реальным срокам наказания. Кроме того, ликвидировано еще семнадцать ОПГ на территории России и активно ведутся разработки остальных.

— Ну что же, Виктор Федорович, — со вниманием выслушал собеседника человек в штатском, — вам есть о чем докладывать президенту.

— Не без вашей помощи, — согласно кивнул тот.

Оба знали друг друга достаточно давно, пересекаясь по службе, и в определенной мере доверяли друг другу, что случалось меж их ведомствами редко. «Рожденная революцией» и Железным Феликсом постоянно конкурировали перед вождями, нередко вступая в тайное противостояние.

А еще оба не любили Запад и пришедших к власти либералов, составивших президентское окружение.

Закончив разговор, мужчины распрощались, генерал взял со стола тисненой кожи папку и, мягко ступая по ковру ботинками, направился к двери. Когда она бесшумно закрылась, человек в штатском встал, подошел к окну и, заложив руки за спину, окинул взглядом площадь. Такую же, как раньше, с несколькими рядами катящих цугом автомобилей, но без памятника Дзержинскому. Вместо него у Политехнического музея темнел Соловецкий камень, водруженный в память о жертвах сталинских репрессий.

Он вспомнил, как в августе 91-го, ночью, под вой и улюлюканье толпы монумент создателя ЧК, уцепив за шею тросом, словно висельника, автокран грузил на подогнанную платформу. Затем вся эта свора вознамерилась взять штурмом здание КГБ СССР, в котором забаррикадировались сотрудники, но не хватило смелости. Одно дело — сражаться с памятниками, и совсем другое — с вооруженными людьми.

Спустя год многие прозрели, в том числе кто был на площади, но оказалось поздно. Великой Страны больше не было. От нее остались разорванные в клочья территории с катастрофически нищавшим населением. Зато торжествовали победу демократы, выступая с высоких трибун и обещая одураченному народу золотые горы.

— Да, — вздохнул человек у окна. — Пришло их время.

А потом вспомнил одну из любимых книг — «Эру милосердия», о которой так мечтали. Зря надеялись.

Являясь заместителем директора Федеральной службы безопасности, созданной на обломках КГБ, он, помимо прочего, курировал Министерство внутренних дел, организуя там агентурную работу. Год назад вместе с директором (третьим по счету за четыре года) был вызван в Кремль на аудиенцию с президентом, обеспокоенным разгулом преступности в стране, принявшей небывалые масштабы.

— Нужно, памаш, с этим делом кончать, — сказал в беседе гарант, недовольно сопя носом. — Среди белого дня в центре Москвы взрывают машины уважаемых людей, убивают журналистов с телеведущими, грабят квартиры народных артистов. Это ни в какие ворота не лезет. Так что подключитесь к МВД и помогите всем, чем можно, — сурово уставился на чекистов.

— Понял вас, — изобразив решительность на лице, встал директор. — Разрешите выполнять?

— Валяйте, — пробасил гарант, потянувшись за стоявшей рядом запотевшей бутылкой минералки.

Приглашенные, покинув кабинет, спустились вниз, прошли по ковровой дорожке мимо охраны в штатском, и вскоре черный лимузин директора выкатился из ворот Спасской башни. Вернувшись на Лубянку, приступили к исполнению. Точнее, приступил заместитель.

В отличие от своего шефа, бывшего коменданта Кремля, разбиравшегося в оперативной работе как свинья в апельсинах, он был профессионалом, глубоко знавшим это дело. А еще прошел Афганистан, возглавляя там группу стратегической разведки КГБ, выполнявшую особые задания.

Для начала, оговорив с министром внутренних дел вопросы взаимодействия, создал в аппарате новое подразделение из сотрудников, бывавших в горячих точках, определил задачи, после чего началась активная работа. И вот теперь, в очередной раз, они с министром обсудили результаты.

Выйдя из здания на Лубянке, генерал армии сел в ожидавший его «Мерседес» и бросил водителю:

— На Житную.

Тот вырулил из обширного внутреннего двора (охрана, вытянувшись, козырнула), сделал поворот направо и влился в поток двигавшихся по площади автомобилей.

Как и заместитель директора, министр был оперативник до мозга костей, прошедший все ступени милицейской иерархии. В советское время руководил арестами членов ГКЧП, пытавшихся совершить государственный переворот, внутренними войсками в Чеченской войне, а после — блокированием и штурмом Верховного Совета.

По натуре генерал был жестким человеком и в вопросах борьбы с преступностью стоял на позициях маршала Жукова: в послевоенной Одессе тот посредством войсковой операции ликвидировал все банды.

Ряд историков с журналистами считали это легендой, а министр знал точно, поскольку был лично знаком с одним из участников той операции — ветераном милиции, подполковником Давидом Курляндом. Тогда он служил в Одесском уголовном розыске и лично свидетельствовал, что все то — правда. Имелись на этот счет и засекреченные архивные дела, ждавшие своего часа.

За тонированными стеклами автомобиля проплывал центр столицы с многочисленными торговыми рядами, разнокалиберными палатками и вывесками коммерческих ресторанов на русском и английском. «Макдоналдс», — прочел министр одну и гадливо поморщился.

Приехав к себе в министерство, он поднялся лифтом на второй этаж, прошел по ковровой дорожке длинного коридора в приемную, бросив вытянувшемуся адъютанту: «Чаю», а оттуда в свой обширный, современного интерьера кабинет. Там, определив на вешалку фуражку с золотым шитьем, глядя в зеркало, пригладил короткие волосы и вскоре сидел за рабочим столом, просматривая аналитический отчет.

Тот был за текущий месяц. Организованная преступность по-прежнему оставалась высокой, особенно в Сибири и на Дальнем Востоке, но в Центральном федеральном округе и Москве отметилась тенденция к снижению.

Глава 2. Орлов

— Раньше прыгал?

— Да!

— Пошел!

Толчок в спину, рывок — и он завис в воздухе. Мимо, вращаясь вокруг оси, стремительно пролетел падающий вертолет. Несколько секунд — и машина, ударившись о землю, раскололась на куски.

Перед ним выпрыгнула