Штрафбат под Прохоровкой. Остановить «Тигры» любой ценой! - Роман Кожухаров

В непроглядной темноте штрафбатовцы из взвода старшего лейтенанта Коптюка долбили и вгрызались в окаменевшую землю почти до полуночи. А потом июльскую темень разорвало пополам желто-белое зарево. Будто тысячи прожекторов вспыхнули одновременно, и следом словно громыхнула разом вся дивизионная и армейская артиллерия с обеих сторон.

Гвоздев так и подумал: началось. Но это были всего лишь гром и молния. Начался ливень – скоротечный, но сильный, отхлеставший неистово, оглушительно, с переливчатыми каскадами грома и ослепительными всполохами молний.

Земля, только что бывшая тверже гранита, превратилась в непролазное, вязкое месиво. Обустраивать траншеи в этом чвакающем болоте стало еще труднее. Разве что дышать стало легче. Дождь, который канул во тьму так же неожиданно, как и возник, оставил промокшим до нитки штрафникам прохладу, прогнал духоту, никуда не исчезнувшую даже с наступлением ночи и мучившую больше всего.

Эту влажную свежесть бойцы Коптюка с жадностью, точно ключевую воду, сипло хватали ртами до самого восхода, выворачивая лопатками комья грязи, пока не вступил в свои права день и следом опять, испепеляющим маревом, не навалился на головы бойцов солнечный зной.

Когда рассвело, Гвоздев и бойцы его отделения с трудом различили друг друга в отрытых ячейках, потому что сами были покрыты этой грязью от пилоток до обмоток и сапог. Они словно стали неотъемлемой частью этой земли, пологими холмами вспучившейся перед ними.

Накануне, когда они с ходу переправились через неширокую, но глубокую речушку, а потом, преодолев болотистую пойму, выбрались на твердую почву, весь открывшийся Гвоздеву холмистый простор выглядел буро-коричневым, сплошь покрытым желто-зелеными пятнами травяного покрова, которые дрожали, точно плавились под тяжелыми лучами солнца. С утра все пространство впереди, вымоченное ливнем, поразило своей чернотой. Как будто ночной ливень вымыл у ночи самую густоту ее краски и она впиталась в почву.

– Ну и землица! – восхищенно прокомментировал Фомин, выглядывая из бруствера окопа, расположенного по правую от Демьяна руку. – Такой чернозем, что масло, хоть на хлеб намазывай!

– Я, кажись, так и сделал бы… – отозвался боец из следующей ячейки. – Только где ж его взять, хлебушка? А, товарищ Гвоздев? Товарищ командир отделения?..