Дневник офицера КГБ - Александр Никифоров

Вспышка! Самолет резко наклонился и камнем устремился к земле.

— Ребята! Нас подбили! — раздался чей-то встревоженный голос.

«Ну вот, приплыли! Нехорошо получается. Еще не долетели до места, а уже домой возвращаться, — мелькнуло в голове. — Да еще неизвестно, в каком виде — целиком или частями. А что будет с женой, сыновьями? Плохи дела».

За этими невеселыми мыслями не заметил, как шасси самолета заскрежетали по взлетной полосе Кабульского аэропорта.

Из самолета выходили молча. Болело ушибленное плечо.

— С прибытием в Парванистан,^[2] славяне! — весело приветствовал нас командир борта. — Как посадочка?

— Предупреждать надо, — беззлобно огрызнулись ребята. — Спасибо! Очень мягкая!

— Привыкайте, мужики! Удачи!

Экипаж пошел отмечаться в Центр по управлению полетами, а мы остались на взлетной полосе Кабульского аэропорта. Что нас ждет впереди?..

Это потом мы узнали, что для защиты от душманских ракет самолет при взлете и посадке отстреливает тепловые ракеты-ловушки, которые мы по неопытности приняли за разрывы вражеских ракет. Это потом мы узнали, что по той же самой причине самолеты взлетают и садятся камнем или по спирали. Это потом мы узнали… но это будет потом.

А сегодня, 21 сентября 1985 года, наша группа после успешного обучения в «святая святых» ПГУ^[3] — Краснознаменном институте КГБ СССР им. Ю. В. Андропова (КАИ)^[4] — прибыла в Кабул для выполнения интернационального долга. Какими будут эти три года?..

— Ну, что задумались? В автобус и на базу, — раздался за спиной чей-то голос.

Прибыли на базу, на местном сленге — виллу. Все ново, все интересно, жутковато. Непрерывное движение: приезжает пополнение; уезжают «старички»; в углу большой комнаты раздается богатырский храп; расположившись прямо на полу, сидят ребята, беседуют за «рюмкой чая».

— Присаживайтесь, славяне.

Сели. Кто-то из наших ребят спросил:

— А зачем на окнах металлические сетки?

— А это затем, сынок, чтобы тебе в колыбельку гранатку не подбросили!

Обиделся. Да каждому из нас за тридцать лет, опыт оперативной работы, звания не ниже капитана. А он — «сынок»!

Стоп! Все правильно, «сынки». Все, что было, было в Союзе. Здесь мы пока солдаты первого года службы. Многому придется научиться, познать, уяснить.

Придут и знания, и опыт, будут потери друзей, награды, но произойдет позже, а пока — смотри, молчи и не задавай лишних вопросов. Бери пример с Геннадия, у него это вторая командировка. Слушает и улыбается.

— Мужики, главное не суетитесь, все будет в порядке.

* * *

В Кабуле пробыли почти неделю. Получили подъемные — четырнадцать тысяч афгани; приличная сумма, жаль, быстро разошлась по дуканам…^[5]

Каждый день инструктажи. Иногда полезно, но в целом — откровенная мура. Скорей бы уже определили место назначения.

На очередном занятии один из руководителей Представительства^[6] отметил, что наш советник в ооновском городке^[7] под Кандагаром погиб в бассейне от осколка душманского «эрэса» (реактивный снаряд).

— Нарушил технику безопасности и погиб, — подытожил руководитель.

«Гениально! Да он что? В «бронеплавках» и каске должен был купаться?» — первая мысль, которая пришла мне в голову.

Сразу уяснил позицию руководства — что бы ни случилось, во всем виноват только ты сам. Следовательно, никаких выплат по страховке. Сам виноват! Сам и отвечай. Государство не внакладе. Смерть уже больше ничем не сможет нас огорчить, а каково семье?.. Грустно, но такова действительность; ее можно критиковать, но изменить нельзя, да и не стоит тратить на это время и силы.

Позже, в Кандагаре, от ребят узнал, что погибшему советнику Евгению до замены оставалась неделя или чуть больше. Жену с ребенком отправил в Союз, а сам лежал возле бассейна и грелся на солнышке. Минут за двадцать до обстрела сосед по дому позвал его в баню. Отказался. Решил отдохнуть у воды. Отдохнул… А у соседа, пока он парился, реактивным снарядом «прошило» комнату. Вот и решай, где найдешь, а где потеряешь!

Из группы я первым получил распределение — оперативная зона «Юг», Кандагар. О Кандагаре, Герате, Хосте уже успели в Кабуле за неделю набраться информации, далеко не ободряющей. Да, это не Париж. Ребята смотрят как-то уважительно, сочувственно. Ну, что скрывать — жутковато, но отступать поздно, да и некуда.

Через два месяца, во время командировки в столицу Афганистана за продуктами, я узнал, что был распределен в Кабул, но мое место перехватил земляк-сотоварищ по учебе в КАИ. Надо бы обидеться, но я, наоборот, благодарен ему, что таким путем оказался в Кандагаре. Да, было трудно, но только в таких условиях можно было проверить себя, узнать цену дружбе и предательству.