Сокрушительный удар - Дик Фрэнсис

Миссис Керри Сэндерс вовсе не была похожа на вестника смерти.

Миссис Керри Сэндерс была похожа на богатую американскую леди, раздраженно открывающую прозрачный зонтик, чтобы укрыться от крупного холодного дождя.

— Что, вот это и есть ваш чертов аукцион в Аскоте? — недоверчиво спросила она.

Она была невысокая, в великолепном замшевом пальто с норковым воротником. Ее кожа нежностью соперничала с персиками, ее духи легко перебивали английскую октябрьскую сырость и запах соседних конюшен. Ей было лет сорок, и она сверкала уверенностью, как бриллиантами. А бриллиантов на ней было немало: бриллиантовые кольца миссис Керри Сэндерс могли бы служить неплохим кастетом.

— Аскот? — снова спросила она. В ее голосе звучало шипение шампанского, шелест шелковых шляпок и великолепие королевских скачек. — Вот это унылое болото — Аскот?

— Я же пытался вас отговорить... — мягко заметил я. Она резко и недружелюбно взглянула на меня:

— Вы не говорили, что это похоже на сцену из Диккенса!

Я окинул взглядом примитивную арену аукциона: восемь метров в диаметре, под открытым небом. Клочок неухоженной луговой травы, окруженный асфальтовой дорожкой, на которую выводят лошадей. А вокруг арены — сооруженный для удобства покупателей грубый деревянный навес, сколоченный из досок.

Светлое будущее было уже близко, и теплое кирпичное здание с уютными креслами уже миновало стадию проекта, но тем не менее продолжало оставаться делом времени. Сидеть тут можно было только на деревянной скамейке шириной в две ладони, шедшей вдоль стенки навеса на уровне бедра. Я никогда не видел, чтобы кто-то засиживался на ней подолгу: то место, которым сидят, очень быстро затекало.

Над ареной и под навесом вольно гулял ветер, но во время дождя там все же можно было найти сухое местечко — при условии, что вам удастся занять его раньше прочих.

— Бывало и хуже, — заметил я.

— Хуже не бывает!

— Раньше и навеса не было.

Она поняла по моему голосу, что меня это забавляет, и это еще больше ее расстроило.

— Ну, может, вас это и устраивает. Вы к неудобствам привычны.

— Ну да... Так вы хотите взглянуть на эту лошадь?

— Разумеется, раз уж я сюда приехала, — ворчливо сказала она.

Рядом с ареной возвышалась великолепная конюшня конца прошлого века, настолько же изысканная, насколько сама арена была груба и примитивна. Прямоугольник просторного и чистого мощеного двора с рядами аккуратных денников. Каменные арки, ведущие во двор, были украшены замысловатой резьбой, на крыше возвышались вентиляционные трубы, сделанные в виде очаровательных башенок. Увидев конюшню, миссис Керри Сэндерс начала испытывать большее доверие к нашему предприятию.

Но, увы: в этой конюшне стояли лошади, которых должны были выставлять на продажу в конце программы. А лошадь, которую мы собирались осмотреть перед тем, как я приобрету ее для миссис Сэндерс, должна была идти раньше. Я незаметно вздохнул и повел миссис Сэндерс в противоположную сторону.

В сине-зеленых глазах немедленно вновь собрались грозовые тучи, и меж бровями пролегли две резкие морщинки. Впереди простиралась луговина, поросшая невысокой, но сырой травой, а на дальнем краю луговины виднелись черные бревенчатые конюшни, лишенные каких бы то ни было архитектурных излишеств. Дождь припустил еще сильнее, бывшие на миссис Сэндерс сапожки тонкой кожи запачкались грязью...

— Нет, это слишком! — заявила она. Я просто ждал. Она явилась сюда по своей воле, я ее не тянул и отговаривать не стану.

— Я все равно увижу его на арене, — сказала миссис Сэндерс. — Хотя так лошадей не покупают. Когда его будут продавать?

— Примерно через час.

— Тогда давайте спрячемся от этого чертова дождя. Спрятаться от дождя можно было только в сравнительно новом деревянном строении, в одном конце которого стояли кофеварки, а в другом находилась стойка. Увидев внутри толпу промокших людей, миссис Сэндерс машинально наморщила носик. Я попробовал взглянуть на бар ее глазами, и мне показалось, что пол гуще усеян пустыми пластиковыми стаканчиками и обертками от сандвичей, чем обычно.

— Джину! — воинственно сказала Керри Сэндерс, не дожидаясь вопросов.

Я улыбнулся ей, надеясь ее ободрить, и встал в очередь к бару. Кто-то плеснул пивом мне на рукав, а человек, стоявший передо мной, брал пять разных напитков и долго препирался с барменом из-за сдачи. Я со вздохом подумал, что дни можно проводить и получше.

— О, Джонас! — сказали мне в ухо. — Неужто ты пристрастился к выпивке, приятель?

Я покосился назад, на маленький столик, за которым сидела недовольная Керри Сэндерс. Человек, стоявший у меня за плечом, стрельнул глазами в ту же сторону и понимающе хихикнул.

— Недурная подстилка, — сказал он.

— Эта дамочка — моя клиентка, — объяснил я.

— Ох, извини! Я не знал.

Поспешные извинения, заискивающая ухмылка, дружеские похлопывания по плечу — все это было очень неприятно, но я понимал, что это от мучительной неуверенности в себе. Я знал его много лет, и мы вместе участвовали во многих скачках. Джимини Белл — бывший жокей-стиплер. Теперь он бродил по ипподромам и кормился подачками. Не приведи господи...

— Выпить хочешь? — спросил я. Джимини просиял. Мне стало его жалко.

— Бренди, — сказал он. — Большое, если можно. Я взял тройное бренди и дал ему пятерку. Он принял деньги с обычной смесью стыда и бравады, видимо, утешаясь мыслью, что я могу себе это позволить.

— Что ты знаешь о конном заводе «Тен-Триз»? — спросил он. Это все равно как спросить, что я знаю об Английском государственном банке. — Мне там работу предлагают.

Если бы это была хорошая работа, он бы меня не спрашивал.

— Какую? — уточнил я.

— Помощником. — Он отхлебнул бренди и поморщился — не оттого, что бренди горькое, а оттого, что жизнь такая. — Помощником главного конюха.

Я ответил не сразу. Работа, конечно, не особенно шикарная...

— Ну, наверно, это лучше, чем ничего...

— Ты думаешь? — серьезно спросил он.

— Главное не то, чем ты занимаешься, а то, что ты собой представляешь.

Он угрюмо кивнул, а я подумал, что, когда заглядываешь в будущее, главное — это то, чем ты был раньше. Интересно, Джимини думает о том же? Если бы его имя не появлялось на страницах спортивных газет в течение десяти лет, он бы ухватился за это место обеими руками, а так ему эта работа представлялась унизительной.

Я увидел за спинами толпы Керри Сэндерс. Она сердито смотрела на меня и выразительно барабанила пальцами по столику.