Черный свет - Стивен Хантер

Он думал, что, когда доберется туда, все разъяснится, но вместо этого — и удивляться тут нечему — путаницы стало еще больше. Он снял комнату в дешевом мотеле неподалеку от мексиканского квартала и все утро проторчал в номере, в раздражении обдумывая следующий шаг. Но так и не пришел ни к какому выводу.

В итоге он решил прогуляться, надеясь, что ему просто повезет и все, как обычно, образуется само собой. Одно он знал наверняка: не всегда получается, как хотелось бы. Иногда ситуация выходит из-под контроля, наружу вырываются ярость и безумие, гибнут люди, рушатся жизни. Именно поэтому он и приехал сюда.

А здесь гораздо жарче, чем он предполагал. И солнце уж очень ослепительное. Да что говорить, пустыня есть пустыня. Он представлял себе местность несколько иначе, а увидел в одной стороне хребет лиловых гор, вернее даже, холмов, заслоняющих горизонт, во всех других направлениях — просто невысокие покатые возвышенности, застланные скупой колючей растительностью. Ощетинившиеся стебли кактусов торчат на голой земле, словно смертоносные деревья. Зеленый цвет практически отсутствует, преобладают коричневые, желтые и серые тона.

Маленький провинциальный городишко, где он остановился, весь умещался вдоль единственной центральной улицы, на одном конце которой расположились закусочные. Чуть в стороне, на «окраине», под сенью привезенных пальмовых деревьев, обосновались жилые автоприцепы. На каждом шагу стояли ободранные лавчонки, многие с заколоченными окнами и дверями. Были здесь также ночные магазинчики, химчистка киоски с ковбойскими и индейскими сувенирами в которые изредка заглядывал какой-нибудь случайный приезжий. Обычный захолустный городок, каких немало вдали от федеральной дороги. Назывался он Айо и находился в штате Аризона.

Расс прогуливался по улице, но не видел ничего интересного. Удача была не на его стороне. Наконец он зашел в один из кафе-баров, заказал обед и поел под гомон приглушенных голосов пастухов, разговаривавших о пустяках. Никто не обращал на него внимания. Расс поднялся и расплатился за сандвич, протянув бармену пять долларов. На лице последнего мелькнула улыбка, по-видимому означавшая признательность, а может, Рассу это только показалось.

— Послушайте, — обратился он к бармену. — Не могли бы вы мне помочь?

— О, держу пари, я знаю, что тебе нужно, сынок.

— Неужто это столь очевидно?

— Еще как очевидно, черт побери.

— Что, сюда часто заходят парни вроде меня?

— Бывают вроде тебя, бывают и другие. В городе без малого месяц проторчала бригада западногерманского телевидения. Я им одного жаркого, наверное, на тысячу долларов продал. Среди них был один здоровый мужик, Франц. Так ему очень нравилось, как моя жена готовит барбекю.

— Ну и как, раскопали они чего-нибудь?

— Ни черта. Ни они. Ни кто другой. Был еще один шикарный тип из Нью-Йорка. Вел себя так, будто весь мир у его ног, а мы у него в услужении. Полтора месяца провел здесь. Воротила еще тот. Имел дела с парнем, с тем, которого казнили в Юте, и даже с самим О. Джеем[6]. Но у него ничего не вышло. И репортерша из французского журнала уехала ни с чем. Славная малышка. Лучше бы про меня написала. Я ей выболтал все свои секреты, рассказал даже, как жена готовит барбекю.

— Его вообще кто-нибудь видит? Он бывает на людях?

— Появляется. Рослый спокойный парень, но мало с кем общается. Жена у него чертовски приятная. Дочка маленькая. Но у него своя жизнь. Работает, наблюдает, толкается среди людей.

— Можешь сказать, где он живет?

— Не могу, сынок. Он был бы против. А я его уважаю. И ты должен уважать. Думаю, он просто хочет, чтобы его оставили в покое.

— Я уважаю его, — сказал Расс. — Поэтому и приехал сюда.

— У тебя, скорей всего, ничего не выйдет. Так же, как у других. Чем ты лучше них?

«Чем я лучше других? — спросил себя Расс. — Да, в этом весь вопрос». А вслух ответил:

— Видишь ли, мне известно то, что другие не могли бы ему сообщить. Это даже не о нем лично.

— Тогда наберись терпения, сынок. Он скоро услышит о тебе. Может, уже слышал. Народ его держит в курсе событий.

— Да, я знаю. Что ж, спасибо. Очевидно, и я закончу тем, что потрачу на барбекю тысячу долларов. Я здесь надолго.

Расс вышел на улицу — ух! Ну и солнце — и скорей полез в карман за темными очками. Едва он их надел, как увидел на дороге пикап. Ему показалось, что человек за рулем — как раз тот, кого он ищет: худощавый, загорелый мужчина с обветренным лицом и спокойным проницательным взглядом. Но нет, это всего лишь толстый пастух.

Расс стал неторопливо прохаживаться по улице, заглядывая в лица местных жителей, чтобы завязать разговор, но ответом ему был мрачный взгляд маленького американского города, категорично заявлявшего: «Посторонним вход воспрещен». В результате он вернулся ни с чем в мотель, где снова вытащил свою папку.

Собранные в ней бумаги были ветхие, изрядно потрепанные, некоторые засаленные — слишком много рук их вертело. И текст на них давно бы исчез, если бы типографская краска имела свойство улетучиваться паи чтении. Но этого, слава Богу, не произошло: современная печать не поддавалась разрушению, сохраняя яркость и сочность.