Последняя роль - Фридрих Незнанский

Турецкий побледнел.

— Вы угрожаете моей семье?

Шиманов качнул большой головой:

— Нет. Но я хочу, чтобы вы знали: отныне жизнь вашей супруги зависит от того, насколько успешно вы проведете расследование. Мы совершили сделку. Вы получили аванс и теперь работаете на меня.

Некоторое время Александр Борисович молча и угрюмо разглядывая Шиманова. Потом вздохнул.

— Похоже, вы действительно, не шутите, — сказал он. — Хорошо, я возьмусь за это дело. Но имейте в виду: если с головы моей жены упадет хоть один волос, я достану вас из-под земли.

— В этом я не сомневаюсь, — спокойно ответил Сергей Николаевич. — И я запомню всё, что вы сказали. Приступайте к работе, господин Турецкий. Время не на нашей стороне, и мы не должны медлить.

7

— Ну, как? — с тревогой и любопытством спросила Ирина, когда Турецкий переоделся и сел за стол.

Александр Борисович откусил кусок пирога с рыбой и похвалил:

— Вкусно!

Ирина улыбнулась.

— Дурень, я не об этом. Как твое новое дело. Ты взялся за него?

— Слушай, Ир, а не слишком ли мало в пироге лука?

— Турецкий, не заговаривай мне зубы.

— Ладно. — Александр Борисович отхлебнул чаю и сказал: — Завтра утром я вылетаю в Лебедянск.

— О, Господи! Где это?

— Там! — неопределенно махнул рукой Турецкий. — С Плетневым я уже переговорил. Дело Митрохина они доведут до конца без меня.

Ирина прищурила голубые глаза.

— Ты же говорит, что тебе этот Митрохин не нравится. Собирался сам его контролировать.

— Ну, мало ли кто мне не нравится, — пожал плечами Александр Борисович. — Ты же знаешь, я часто склонен преувеличивать. Дело, в общем, пустяковое. Плетнев справится и без меня.

— Ну, допустим, — согласилась после паузы Ирина. — А что за дело в Лебедянске? Надолго?

— Не думаю, что надолго. У одного мецената пропала дочь. Актриса местного театра. Ехала на спектакль, да так и не доехала.

Веки Ирины дрогнули.

— Бедная девочка, — проговорила она. — Милиция ищет?

Александр Борисович покачал головой:

— Нет.

— Почему?

— Отец не хочет огласки.

— Глупости какие, — поморщилась Ирина. — Какая разница — огласка или нет. Главное, дочь найти!

Турецкий усмехнулся:

— У богатых свои причуды. Кстати, если я ее найду, этот лебедянский Рокфеллер готов заплатить пятьдесят тысяч долларов.

— Пятьдесят? — Лицо Ирины вытянулось. — Ну… хотя бы понятно, что он любит свою дочь, если готов платить такие деньги. А если не найдешь?

По лицу Турецкого пробежала тень, и это не укрылось от внимательного взгляда жены.

— Что? — с тревогой в голосе спросила она.

Он через силу улыбнулся.

— В этом случае я оставлю у себя аванс. Пять тысяч. Это, конечно, не пятьдесят, но тоже кое-что.

Ирина задумалась.

— Ты знаешь… — тихо произнесла она. — Мне почему-то не нравится эта история.

— Она и не должна тебе нравиться, — пожал плечами Александр Борисович. — Это работа. И не самая приятная работа.

— А… — начала было Ирина, но осеклась.

— Что? — спросил Турецкий.

Она покачала головой:

— Да нет, ничего. — Ирина положила руку на ладонь мужа. — Ты там береги себя, хорошо?

— Хорошо.

— И не лезь на рожон. Прошлый год был тяжелым для нас обоих. Я не хочу, чтобы он повторился.

Александр Борисович улыбнулся и погладил жену по волосам.

— Не волнуйся, малыш, я воробей стреляный, и в обиду себя не дам.

Он наклонился и поцеловал жену в губы.

— Где ты там будешь жить? — спросила Ирина.

— В гостинице. Президентский номер уже заказан, — с улыбкой сказал Александр Борисович.

— О! — Ирина засмеялась. — В таком случае, думаю, ты там надолго задержишься! Полагаю, обеды и ужины в ресторане твой клиент тоже оплатит?

— А как же! Разве «крутой московский сыщик» может питаться в какой-нибудь дешевой забегаловке? Нам подавай французскую кухню. В крайнем случае — китайскую!

— Балда ты, Турецкий! — весело сказала Ирина и чмокнула мужа в нос. — Ладно, пойду соберу тебе чемодан. Сам-то ты наверняка что-нибудь забудешь.

— Заботушка ты моя, — ласково и насмешливо произнес Александр Борисович. — Что бы я без тебя делал?

— Нашел бы себе другую жену, — пожала плечами Ирина. — У «крутого московского сыщика» с этим не может быть проблем.

— Ты права, — кивнул Турецкий. — Надо будет попрактиковаться в Лебедянске.

8

Это был обычный московский двор. Темный — по причине позднего часа, влажный — по причине прошедшего недавно дождя, и довольно тесный — по причине того, что находился почти в центре Москвы, а здесь особо не разгуляешься — каждый метр земли на весь золота.

Плетнев вспомнил двор своего родного дома, двор, в котором прошло всё его детство, за сотни километров отсюда — большой, неухоженный, поросший сиренью и чахлой рябиной, с длинными рядами белья, вывешенного для просушки предприимчивыми жителями первых этажей. Двор, больше похожий на пустырь, чем на площадку для игр, и тем не менее оставшийся в памяти как лучшее место на земле. Плетнев вспомнил свой двор и улыбнулся.

— Чего вы улыбаетесь? — поинтересовался Митрохин с заднего сидения машины.

— Так, вспомнил кое-что.

Митрохин проворчал что-то невразумительное и снова уставился в окно автомобиля.

— Вон тот подъезд его. Угловой. Он как раз отсюда виден.

Дом был шикарный. Или, как нынче принято говорить, элитный. Эркеры, арки, изящные и просторные балконы, даже что-то вроде классических портиков на торцах здания. Несмотря на бросающуюся в глаза роскошь, всё это выглядело довольно безвкусно.

— Сейчас я ему позвоню и всё уточню, — сказал Митрохин доставая из кармана телефон.

— Алло, Иван Палыч? — забубнил он в трубку. — Да, Митрохин беспокоит… Нет-нет, всё остается в силе… Конечно… Нет, время и место остаются те же. Только постарайся не опаздывать, ладно?… Есть за тобой такой грешок, не спорь… Ладно… Хорошо. До встречи.

Митрохин убрал телефон и хрипло вздохнул.

— Ну, что там? — спросил Плетнев.

— Сейчас он выйдет, — угрюмо произнес Митрохин. — Он подтвердить встречу. Через полчаса в казино «Мемфис». Знаете, где это?

— Знаю.