Охота на медведя - Петр Катериничев

— Сигарета есть?

— В машине.

Когда взбирались по откосу, девушка едва не упала, Олег обхватил ее за талию и услышал немедленно:

— Полегче, медведь! Лапы убери!

И только тут Олег заметил, что она здорово набралась. Гринев подал ей пачку, зажигалку, рассмотрел вмятину вдоль борта.

— Ну что, скажешь теперь, я тебе по жизни должна?

— Тебя до города подкинуть?

— А моя машина?

— Она и до этого полета стоила сотен семь... на блошином рынке. А теперь...

— А сколько, по-твоему, стою я? — Девушка приняла вызывающую позу уличной проститутки; свет фар пронизывал ее легкое платьице.

— Сто баксов, — жестко ответил Олег и поморщился: его покоробило вызывающее поведение девушки.

— Все мужики — дерьмо. Особенно те, что ездят на таких вот тачках. — Девушка взглянула на него:

— Еще не раздумал меня подвозить?

— Садись. — Олег распахнул дверцу, сам вытащил мобильник и сказал в него несколько слов. — За твоей колымагой приедут. Куда ее доставить?

— На Соколова. Там автостоянка.

Девушка удобно устроилась на сиденье рядом с водительским, откинулась, демонстрируя свои длинные ноги, но получилось это у нее естественно.

Бесцеремонно открыла бардачок, вытащила плоскую бутылку «Хеннесси», произнесла утверждающе:

— Я угощусь, плейбой? Для снятия стресса? — Отвинтила крышку, хищно втянула ноздрями:

— Божественный аромат! — Сделала несколько глотков, опустила бутылку себе на колени.

— Я не плейбой.

— Но и не бандит. «Страшные лесные разбойники» предпочитают другие тачки.

— Девушка помолчала, добавила мстительно:

— Достойные мужчин. Эта дорогая погремушка не для наших дорог.

— Сейчас увидим.

Музыка сделалась ритмичной, и ритм ее был неудержим. Автомобиль понесся с нарастающей скоростью, и то ощущение полета, что было вначале, захватило, спеленало абсолютно, подчиняя себе волю. Олег свернул с наезженной колеи на грунтовку, из-под днища полетели искры от ударов щебня, какие-то то ли ангары, то ли цеха надвигались в свете фар жуткими ночными громадами и — исчезали в вихревой скорости. Показались огни города. Олег чуть сбросил скорость.

Девушка отхлебнула еще из горлышка, закатилась смехом:

— А ты — ничего, забавный. Развлекаешься, что ли? Катаешься?

— Езжу.

— Ты не ездишь, ты мчишься. Шею свернуть не боишься?

— А ты?

— Я — пьяная. С меня и спрос невелик. — Добавила безо всякого перехода:

— Гуляли на даче у одного оч-ч-чень модного художника. Сам он безобиден, как ракушка от устрицы, но народ к нему наехал наглый. Не становиться же матраской для полудюжины жаждущих «комиссарского тела»... Пришлось бедной девушке прыгать за баранку, трезветь было некогда. Меня зовут Марина, — безо всякого перехода закончила она. — Что значит — морская. А как тебя величать?

— Медведем.

— Вообще-то похож. Большой. Только... очень мечтательный.

— Да?

— Мечтатели жизнь заменяют иллюзиями.

— Это плохо?

— Хорошо. Потому что жизнь без иллюзий — просто театр марионеток. Не замечал?

— Время от времени.

— Потому что все ото всех зависят. Каждый у кого-то на ниточке. На крючке.

И каждый — как одинокая рыбка в пустом аквариуме. Знаешь, такие круглые, без водорослей, в каких плавает вуалехвостка. Вот я — как раз такая.

— Украшаешь офис?

— Не вполне. Украшаю жизнь. Коллекциями людей, которые полагают себя чем-то с чем-то. Кто — бутербродом с икрой, кто — молоком с медом, кто — Наполеоном с войском. Забавно.

— Но грустно.

— Еще как грустно. А знаешь... ты на странника похож.

— Почему?

— Так. Похож, и все. Откуда ушел — уже не помнишь, куда придешь — еще не знаешь. И вернуться некуда.

— Ты умная.

— Да, я умная. Но недостаточно умна, чтобы это скрывать. Я — модель.