Червонная дама - Алексис Лекей

— А тебе что, мало? — стараясь не застонать, выдохнул он. — Ах да. Когда мужа жертвы увезли в больницу, я у них там заснул. На их кровати. Меня разбудила сестра убитой.

Мириам засмеялась было, но тут же оборвала смех.

— Ты заснул в чужом доме? Похоже на упадок сил, а?

Он не ответил. Эта идея уже приходила ему в голову, однако углублять ее не хотелось. В последнее время он действительно подозрительно легко проваливался в сон — классический симптом желания о чем-то забыть. Проблемы с самоконтролем — еще один симптом. И это чувство беспомощности, ярости и глубокой печали, охватившее его при виде тела убитой женщины. Смерть… Мартен давным-давно перешел с ней на «ты», но чем старше он становился, тем мучительнее ему было мириться с тем, что одни люди способны причинять непоправимое зло другим. На сей раз обстоятельства буквально взяли его за горло, и ему приходилось изо всех сил напрягаться, чтобы подчиненные и эксперты не заметили, что с ним творится что-то не то. От глаз Жаннетты его реакция наверняка не укрылась, но тут он мог быть спокоен: ум и порядочность не позволят ей болтать о своих впечатлениях направо и налево.

Может, ему сменить профессию, пока не поздно?

— Вам, случайно, специалист по безопасности не требуется? — слегка приподняв голову, обратился он к Мириам.

— Вот и я про то же. Ты катишься вниз. — Ее пальцы спустились к его пояснице. — А там недалеко и до охранника в «Перекрестке». Или сторожа на парковке.

Он еще несколько минут стоически терпел пытку, но вдруг резко перевернулся на спину, сбросив с себя Мириам. Она соскользнула в сторону и теперь лежала на боку, с вызовом глядя на него. Над верхней губой и на лбу у нее поблескивали капельки пота. Она выкладывалась на всю катушку.

Он протянул руку и погладил выступающее холмом гладкое бедро, затем нежно прикоснулся к ее прикрытой бюстгальтером правой груди, провел по слегка выступающему животу, спустился к лобку и попытался просунуть пальцы под трусы. Она сжала ноги, заодно защемив его руку.

— Ты уверен, что хочешь этого? — спросила она.

Он смотрел на нее и ничего не говорил.

— Именно со мной? — настойчиво повторила она.

— Но ты же здесь, — наконец выдавил он. — И ты ничуть не хуже, чем любая другая.

— Ах ты, скотина, — рассмеялась она.

Легла на него лицом к лицу и прижалась грудью к его груди.

— А трусы и лифчик ты специально не снимаешь? — спросил он, проводя руками ей по спине.

— На глупые вопросы не отвечаю, — сказала она и куснула его за плечо.

Он просунул обе руки ей в трусы и принялся гладить ее бедра, покрывая поцелуями рот и шею. Ей уже перевалило за сорок, и кожа слегка утратила гладкость, но тело по-прежнему оставалось мягким и податливым и словно растекалось под его ласками.

Он ей не лгал. Она всегда представлялась ему идеалом женственности и самым желанным на свете существом. Во всяком случае, в эту минуту.

— Ты что, товар на ощупь пробуешь? — шепнула она. — Моя очередь.

Расстегнула на нем ремень и обеими руками обхватила его член.

— Недурно, недурно.

Затем опустила голову и взяла его в рот.

Он на миг отдался сладостным ощущениям, но сейчас же понял, что настолько хочет ее, что, если позволит ей и дальше делать то, что она делает, то через пятнадцать секунд все будет кончено.

Он сжал руками ее лицо и притянул ее к себе. Лег на нее и стал целовать ее в губы, в шею, в грудь, лаская пальцами ее соски, пока они не затвердели. Языком он прошелся по ее животу и через трусы прижался к лобку; она раскинула ноги и подалась ему навстречу. Сквозь шелковистую ткань он почувствовал ее горячую влагу, его возбуждение достигло предела. Он понял, что больше не может сдерживаться, сдернул черные трусы и одним резким движением вошел в нее. Его хватило на пару мощных движений, после чего оба одновременно закричали и, тесно сплетенные, упали на постель.

В голове у него, как всегда после любовного акта, царила пустота, но в этой пустоте вдруг проступило кошмарное видение убитой женщины, а вслед за ним тонкое и бледное лицо ее сестры, искаженное горем.

Он попытался прогнать эти образы, но слишком поздно — хрупкая оболочка счастливого забвения лопнула.

— О чем ты думаешь? — тихо спросила Мириам.

Она уже почувствовала произошедшую с ним перемену. Он поцеловал ее в шею и сжал ладонью грудь. Раньше, отвечая на подобные вопросы, он ей просто лгал. Но безмолвный договор, только что связавший их, не позволял ему прибегнуть к обману.

— Да я не думал, — ответил он. — Само вспомнилось. Сначала убитая, потом ее сестра.

— Красивая?

— Сестра? Ну да. Наверное. Когда в нормальном состоянии…

— Это она залила слезами твою рубашку?

Все-то она замечала.

— Она. Никогда раньше не видел, чтобы люди так плакали.

— Хорошо, что ты там оказался. Было кому ее приголубить.

— Ты что, ревнуешь? — удивленно спросил он.

— Да нет, не ревную, — задумчиво произнесла она. — Мне просто интересно. Почему ты не захотел кончить мне в рот?

Изумленный столь неожиданным поворотом в беседе, он смущенно отвел взгляд. Он вообще терпеть не мог обсуждать интимные подробности. Для него секс и речь представляли собой две разные вселенные, и он бы предпочел, чтобы они такими и оставались. Раньше она разделяла его точку зрения. Значит, и в этом она изменилась.

Она засмеялась:

— Ладно, не стану вгонять тебя в краску.

— Ну почему, я готов ответить. Мне хотелось, чтобы это продлилось как можно дольше. Кроме того, я хотел, чтобы ты кончила одновременно со мной.

Она нахмурила брови.

— Думаю, ты ответил, но лишь частично, — сказала она. — А если для меня истинным удовольствием было бы видеть твое наслаждение? Такое тебе в голову не приходило?

Он вздохнул:

— Ну, прости. Я не собирался делать ничего дурного.

— Да не об этом речь! — раздраженно воскликнула она. — Ты пойми, что… А, черт. Я имею в виду… Есть в тебе что-то такое, о чем ты сам даже не догадываешься. Даже лежа со мной в постели, ты боишься потерять контроль над собой, вот в чем проблема. Поэтому между нами все и разладилось. Ты никому не позволяешь подхватить эстафету. Никогда. Ты никому не доверяешь. Ты уверен, что лучше всех знаешь, кому что нужно.

— Извини, — сказал он. — В следующий раз делай с моим телом все, что захочешь.

— Если следующий раз будет, — возразила она. — На твоем месте я бы не была так уверена.

Одним прыжком она вскочила с постели и убежала в ванную, плотно прикрыв за собой дверь.

Мартен осознал, что снова хочет ее. Они прожили вместе больше десяти лет, но за все эти годы его влечение к ней не ослабло. И теперь, когда их встречи носили случайный характер, у него каждый раз возникало ощущение, что все это — впервые.