Морской волшебник - Кеннет Робсон

— Где его chapeau, мсье? — потребовал кошачий голос.

— Его шляпа? — проворчал мужчина. — Я подобрал ее.

Шляпа, черная с широкими полями, появилась в свете фонарика. Это был живописный головной убор.

—  Bon! — сказал кошачий голос. — Хорошо! Отведи его подальше и жди меня.

— Куда ты идешь, Паки? — спросил человек в шляпе.

— Назад, — сказал другой. — Назад, чтобы уладить одну маленькую деталь.

Дом, из которого была похищена жертва, был каменным, ветхим и старым, и он носил лестное название l'auberge, присвоенное ему владельцем, который также был собственником. Но это был скорее меблированный дом, чем гостиница. Безусловно, вполне респектабельное место.

Гости в доме не спали. Одни были на ногах, другие вставали. Драка внизу, сразу за входной дверью, была короткой, несмотря на всю ее жестокость, и никто в доме не знал, в чем дело.

Они начали спускаться вниз, по одному, вместе с хозяином, джентльменом в ночной рубашке, примечательным своими тощими голенями и пышными усами, держа в руках ту самую винтовку "чау-чау", которой он, без сомнения, пользовался в Первую Мировую войну. Полная жена трактирщика принесла старомодный фонарь со свечой, и они обратили внимание на опрокинутую мебель и царапины на полу в тех местах, где поскользнулись туфли.

— Это очень загадочно, — сказал гость по-французски. — Мне показалось, я слышал громко выкрикиваемое имя. Это было Элейн или что-то в этом роде.

Владелец магазина согнул винтовку в руке, посмотрел вверх по лестнице и позвал сквозь усы: — Мадемуазель Элейн Миллс!

—  Oui, — ответил слабый женский голос. — Oui vou-vou... — Она сдалась и спросила по-английски: — Что вы хотите?

Ее последние слова прозвучали со всей присущей американцам свободой слова.

— Вас кто-нибудь звал? — спросил владелец, с трудом выговаривая слова по-английски.

Вместо ответа на верхней площадке лестницы появилась Элейн Миллс. Брови нескольких мужчин взлетели к небу, а их обладательницы втянули животы и выпятили грудь, в то же время придав своим лицам очень вежливое выражение, как обычно делают мужчины в присутствии очаровательной представительницы противоположного пола.

И Элейн Миллс была очаровательна. Она была высокой, молодой, в целом соблазнительной и женственной. Ее волосы были песочного цвета, глаза темно-синие, что делало их яркими по контрасту, а губы были идеальными. Она, очевидно, одевалась в спешке, потому что на ней были коричневые туфли-лодочки, но без чулок, и она поправляла свое коричневое спортивное платье, как полагается.

— Что случилось? — Спросила Элейн и спустилась по лестнице.

Двое французов поклонились и попытались объяснить, но они не говорили по-английски, и молодая женщина, не улыбаясь, сказала: — Извините, но я очень плохо говорю по-французски. Кто звал меня? И что это был за шум?

Прежде чем она успела получить ответ, кто-то прервал ее. Из темноты улицы, пошатываясь, вышел мужчина. Это был высокий мужчина с волосами, спадающими на глаза, в сбившемся набок пальто и с вялым выражением лица. От него исходил запах крепкого коньяка.

— Йюпии! — хрипло завопил он. — Я полосатая гиена из Вайоминга! Послушай, как я вою! Йе-е-о-у-у!

Он попытался взмахнуть рукой, потерял равновесие, закачался на полу и попытался ухватиться за хозяина; но этот достойный человек отступил в сторону, и вновь прибывший рухнул на пол. С большим шумом переставляя ноги, он частично выпрямился.

— Такое ощущение, что я уже был на этом полу некоторое время назад, — одними губами произнес он. — Да, сэр! Чертов пол!

Он снова попытался взмахнуть рукой, и на этот раз ему это удалось.

— Эгей! — завопил он. — Ура Франции! Ура всем!

Его "эгей" прозвучало очень похоже на "Элейн"!

—  Cochon! — прорычал хозяин. — Свинья! Так это ты поднял весь этот шум.

С этими словами виновника происшествия схватили и выволокли на улицу.

Через несколько минут бывший пьяница присоединился к своим товарищам, которые держали своего пленника дальше по улице. Мужчина причесался, поправил пальто и лукаво улыбался.

— Что ты сделал, Паки? — его спросили.

Паки сменил лукавую улыбку на смешок. — Видели бы вы, как я работаю, мсье. Не зря я раньше недолгое время был актером в американском Голливуде.

— Что ты сделал? — повторил спрашивающий.

— Заставил их думать, что шум драки, когда мы захватили Веймана Миллса, был вызван игривостью празднующего туриста-янки, — сказал Паки.

Унося своего пленника, мужчины двинулись прочь, один из них, который, казалось, знал улицы Бреста, выступал в роли проводника. Один раз они поспешно изменили курс, чтобы избежать встречи с жандармом, а затем снова резко свернули, чтобы обойти остановку омнибуса, где было светло и оживленно.

В конце концов они вошли в опрятное жилище, окна которого были тщательно занавешены. Внутри находилось несколько мужчин, один или двое, по-видимому, американцы, но остальные говорили на более четком английском. Только Паки, похоже, был французом.

— Нам удалось остановить его, друзья мои, — усмехнулся Паки и приказал бросить Веймана Миллса на пол.

Теперь Вейман Миллс пришел в сознание и поднялся на ноги, дрожа от гнева. У Миллса был высокий лоб и множество морщин вокруг рта. Его глаза были яркими, как у мечтателя. Ему, должно быть, было далеко за шестьдесят.

Он свирепо посмотрел на мужчин, и его поведение не было похоже на то, как смотрят на незнакомцев.

— Вам не удастся сделать из меня дурака! — крикнул он.

— Мы бы не пытались улучшить ту веселую работу, которую проделала природа, — улыбнулся один из англичан. — И не ори во все горло.

Старый Вейман Миллс облизнул губы. — И что ты собираешься с этим делать?

— Держать тебя под прикрытием, —