Боцман. В ледяном аду - Сергей Зверев

Давыдовский отбросил засов на двери, дернул полотно на себя и шагнул в тамбур, обросший инеем. Ему повезло: следующая дверь тоже не примерзла. Помещение, служившее на станции клубом, столовой и комнатой для совещаний, выглядело неприветливо. Сквозь окна, покрытые причудливыми ледяными узорами, едва пробивался свет. У ученого возникло такое впечатление, что он очутился в ледяной избушке. Здесь все покрывал иней. Столы, стулья казались сделанными из хрупкого снега.

— Заносите оборудование! — крикнул он и вышел на улицу.

Ерохин явно чувствовал себя слегка растерянным. Человек, привыкший всем управлять на море, на суше оказался в непривычном для себя качестве. Но все же у него имелась своя команда, которую нужно было занять делом.

— Михаил Павлович! — обратился капитан к руководителю научно-исследовательской группы. — Разрешите моим людям заняться расконсервацией электростанции.

— От помощи не откажусь, — согласился Давыдовский.

Он тоже прекрасно понимал, как важно чем-то занять людей. Тогда и время бежит быстрее.

Мотористы «Профессора Молчанова», подсвечивая себе фонарями, уже колдовали в мрачном помещении электростанции. Большой корабельный дизель стоял на помосте, сваренном из швеллера. Первым делом люди проверили солярку, подведенную прямо из цистерны. Опасения оказались напрасными. Дизельное топливо было качественным, сохраняло текучесть. А ведь могло случиться и так, что хлопья парафина забили бы патрубки.

Старший моторист Алексей Котов навернул на шкив кожаный ремень с палочкой-поперечиной, привязанной на конце, и резко дернул его. Пускач завелся с полуоборота, затарахтел.

— Получилось! — Леша улыбнулся. — Теперь будем молиться, чтобы заработал и дизель. — Он повел на себя рычаг.

Что-то заскрежетало. Дизель вздрогнул и секунд десять крутился вхолостую. Товарищи Алексея замерли в напряжении. Наконец мотор чихнул и завибрировал.

— Порядок. Теперь главное — не спешить, дать ему разогреться.

В помещениях станции зажегся электрический свет. Стали нагреваться ТЭНы. Вскоре иней превратился во влагу, заработала система вентиляции, лужицы на полу понемногу подсыхали.

Тем временем Шепелев вместе с другими водителями вездеходов топтался возле старого бульдозера «Т-75» в арктическом исполнении. Им удалось запустить древнюю технику. Илья сел за рычаги и принялся расчищать проходы между модульными домиками.

Ожила и радиостанция. Была налажена связь с внешним миром. Давыдовский и Ерохин смогли доложить своему руководству о положении дел на станции и почувствовали себя гораздо спокойнее.

Через полтора часа повар уже приготовил обед и люди смогли поесть горячего. Помещение, где стояли столы, наполнилось ароматами тушенки, свежего кофе. Звенела посуда, разговоры сделались громкими, зазвучали шутки.

Подкрепившись, Давыдовский с Ерохиным отправились осматривать окрестности. У западной оконечности станции надо льдом и снегом возвышалась небольшая плоская скала. На одном ее отроге высился бетонный постамент, а на нем стоял бюст вождя мирового пролетариата. Владимир Ильич выпученными бетонными глазами смотрел в сторону океана. Зрелище было довольно-таки сюрреалистическим. Капитан и руководитель научно-исследовательской группы, не сговариваясь, усмехнулись.

— Вот же времена были. Переть на край света памятник Ленину!.. Уж лучше бы лишних пару сотен литров солярки или консервов сюда забросили, — проговорил Давыдовский.

— Да уж, Михаил Павлович!.. У меня такое ощущение, будто мы с вами попали в машину времени и вернулись лет на тридцать в прошлое. Вот придем обратно на станцию, и придется вам проводить политинформацию.

На скале, неподалеку от памятника Ленину, виднелось еще одно сооружение. Глядя на него, улыбаться никому уже не хотелось. За незамысловатой оградкой, сваренной из стальных труб и якорных цепей, на металлическом постаменте из ржавых швеллеров и уголков стояли два запаянных цинковых гроба. Они словно зависли между небом и землей.

— Да, времена были!.. — проговорил Давыдовский. — СССР — единственная страна, которая не забирала погибших и умерших полярников домой, а хоронила их таким вот варварским способом прямо в Антарктике.

Ерохин подошел и смахнул рукавом снег с табличек из нержавейки, укрепленных прямо на цинковых гробах. Но прочитать имена полярников он так и не смог. Металл покрывала толстая корка льда.

— Даже не знаю, что и сказать. «Пусть земля будем вам пухом» — нет, эти слова в нашем случае не подходят, — проговорил капитан.

— Мир праху, — нашел нужную формулировку Давыдовский.

— Я не хотел бы мешать вашим исследованиям. Вы и так многое сделали и делаете для команды погибшего судна, — сказал Ерохин. — Обустраивайтесь на станции так, словно моих людей здесь нет, и приступайте к работе. Единственное, на что мы претендуем, — это пользоваться пищеблоком. На складе достаточно каталитических обогревателей, работающих на бензине. Моя команда будет жить на спасательных плотах и в палатках. Я же понимаю, время вас поджимает.

— Спорить не стану. — Давыдовский благодарно улыбнулся.

Мужчины стояли на краю скалы и смотрели на то, как тарахтящий, дымящий бульдозер расчищал взлетно-посадочную полосу для приемки спасательного самолета. Старенький «Т-75», за рычагами которого сидел Шепелев, исправно трамбовал траками снег.

— Ну вот. Жизнь продолжается, — произнес Ерохин. — Скоро я и мои люди уже совсем не будем вас стеснять.

Небольшой городок Рио-Гранде, находящийся в аргентинской части острова Огненная Земля, никогда прежде не видел такого наплыва туристов. Обычно жизнь тут течет медленно. Одни и те же новости перетираются в разговорах неделями, а то и месяцами. Но проведение международного соревнования боевых пловцов подтянуло на этот неприветливый край света множество любителей дайвинга, флотских отставников и просто любопытных. Не каждый же год проводятся подобные мероприятия. Да и боевые пловцы — каста закрытая.

Попасть на соревнования в качестве зрителя — удовольствие не из дешевых. Самая состоятельная публика прибыла сюда на своих яхтах. В небольшом порту трепетали на ветру флаги чуть ли не всех стран мира.

Как и предвидел Нагибин, команда Российской Федерации заняла первое место. Вообще-то это событие следовало бы хорошо отметить, но завтра три команды, вышедшие в финал, ожидали показательные выступления.

Катя Сабурова и Николай Зиганиди сидели в номере у Саблина. На столе, рядом с чашками кофе, поблескивали три золотые медали с ленточками, окрашенными в цвета аргентинского флага. Товарищи как раз обсуждали, стоит ли включить в показательные выступления не до конца отрепетированный номер. При его исполнении Катя погружалась бы с распущенными волосами.

— Это всегда впечатляет публику, особенно мужчин, — настаивала Сабурова.

В дверь номера деликатно постучали. Саблин машинально глянул на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке.