Разборки третьего уровня - Василий Головачев

– У вас есть то, что принадлежит мне, – сказал Рыков. – Верните, и мы расстанемся.

Иван Терентьевич переглянулся с Ульяной, приходящей в себя, поднял голову, вдруг подумав, что на фоне неба фигура Рыкова – отличная мишень. Герман Довлатович оглянулся тоже и спрыгнул на песок, поймав мысль Парамонова. Это говорило о том, что он тоже устал.

– Хорошо, – торопливо проговорил Парамонов. – Мы согласны. – Повернулся к спутнице:

– Отвяжи лодку…

– Но мы должны…

– Выходи. – Парамонов подал ей руку, помогая сойти на берег, бросил в лодку контейнер и оттолкнул от берега. – Он твой.

Рыков улыбнулся бледной змеиной улыбкой, от которой у кого угодно свело бы скулы, поднял было пистолет, вернее, «глушак», которым не успел воспользоваться во время боя, но на берегу вдруг показались люди в форме – омоновцы, окружавшие окраину Старой Рязани, и стрелять Герман Довлатович не рискнул.

– До встречи, партнеры.

С этими словами Рыков исчез. То есть на самом деле ускорил свои движения, вошел в воду и нырнул, но для подбегающих парней в камуфляже он перестал существовать.

Парамонова и Ульяну омоновцы задерживать не стали, получив от них раппорт-команду заняться телохранителем Рыкова. И вовремя: тот вдруг метнул в них гранату, и омоновцы отвлеклись на его нейтрализацию.

Посвященные сели в другую лодку, поглядывая на порядком удалившуюся посудину с контейнером, к которой подплывал Рыков, и дружно взялись за весла…

Василий представил лицо Рыкова, открывающего контейнер и не обнаруживающего там «глушаки», и засмеялся.

– Ты что? – встрепенулась Ульяна.

– Представил рожу Германа…

Уля тоже улыбнулась, но рассеянно. В отличие от Василия она не только сканировала пространство окрест, отыскивая источники опасности, но и слушала полет пси-потоков, рыскающих в ментале: кто-то упорно искал Посвященных, обманувших одного из Девяти.

– Ты… доволен?

Василий хотел отшутиться, но понял настроение девушки и прижал ее к груди.

– Ты же знаешь…

– Не знаю.

Он наклонился и поцеловал ее.

– Это не ответ.

– А в твоем вопросе уже есть ответ. Хотя доволен – не то слово. Я счастлив! Кто-то сказал, что человек вообще потому несчастлив, что не знает, что он счастлив. Так было со мной. Но я мог бы спросить кое-что ответно.

– Спрашивай.

Василий открыл рот и, с усилием справившись с собой, пробормотал:

– Ты не находишь, что нам не хватает Соболева?

Ульяна вздрогнула и отодвинулась. Не буквально, физически, а психологически, перестала излучать тепло и нежность, и Василий это почувствовал. Однако это ощущение длилось недолго. Горячая волна любви и признательности, благодарности и радости, нетерпеливого желания, покорности и ожидания вдруг хлынула в голову Василия, сбила его с тона, закружила и унесла в водоворот эмоций и желаний, пока он не очнулся лежащим с Ульяной на груди, целующей его лицо, глаза, нос, губы…

Потом девушка села, поправила волосы, в упор глянула на ошеломленно разглядывающего ее Василия, улыбнулась как ни в чем не бывало:

– Так что ты там говорил о Соболеве?

Вася проглотил ком в горле, веря и не веря тому, что пережил, в то, что ему психофизически сказала Ульяна, медленно сел. И стал самим собой, странным образом ощущая, что от него хотят не сентиментальных и слезных признаний, а естественного поведения и нормального, чуть ироничного отношения к происходящему. Ничего еще не было решено, ничего не было сказано всерьез, но надежда в душе росла и улыбалась ему…

– Я хотел сказать, что Соболев нам очень бы помог, – спокойно сказал Василий. – Где он сейчас, хотел бы я знать? Неужели не слышит, не ведает, что тут творится? Хоть бы объявился.

– Ведает, – уверенно ответила Ульяна. – И появится. В самый нужный момент. Я его знаю.

– Я тоже. А почему не вмешиваются иерархи, видя такое развитие событий? Или тот же Монарх?

– Васенька, ты все же еще очень зеленый идущий, – вздохнула девушка. – Да ведь все происходящие события – это и есть результат вмешательства в нашу жизнь иерархов и Монарха Тьмы! Только люди этого не ощущают, даже люди Внутреннего Круга. Вмешательство слишком тонко, слишком изощренно, чтобы понять это на логическом уровне. Большинству, толпе, уровень трансцендентной оценки недоступен.

– Толпе вообще не присущи действия, требующие высокого интеллекта, – пробормотал Василий. – Ее объединяет не талант, а глупость. А подчиняется она покорно только силе… и слабо реагирует на доброту. Но разве все люди объединены в толпы?

Ульяна с изумлением глянула на собеседника, сокрушенно покачала головой:

– Я все время забываю, что у тебя законченное высшее образование. Ей-богу, ты меня иногда поражаешь.

– Это плохо?

– Поражай меня и дальше, кто знает… – Она не договорила, но Василий понял недосказанное, и настроение его упало. Ульяна снова отодвинулась от него, устанавливая прежнюю дистанцию дружелюбного ожидания, иногда порождающего вспышки интереса и влечения.

– А кто знает? – пробормотал Вася.

Кто знает, как Бог созидает, Зачем он моря содрогает, В чем грома и молний причина, Зачем завывает пучина?

Быть может, весь блеск этот нужен Для зреющих в море жемчужин?

Ульяна задумчиво оглядела сосредоточенное, выразительно-неулыбчивое лицо Котова, потом придвинулась, окуная его в бездонные омуты глаз, и поцеловала.

Поцелуй был бы долгим, если бы не появление Парамонова.

– Собирайтесь, – сказал он, окидывая невозмутимым взглядом их стоянку. – Я знаю, где Рыков прячет Кристину и Стаса.

– Где? – в один голос спросили Вася и Уля, оторвавшись друг от друга.

– На прогулочном теплоходе «Максим Горький», в двенадцати километрах отсюда. Теплоходом эту посудину, правда, назвать трудновато, скорее катером, хоть он и двухпалубный, но принадлежит теплоход какой-то государственной конторе и сейчас якобы на ремонте. И самое главное: Кристина и Стас пытались бежать, но неудачно.

– Что с ними?!

– Им помогал какой-то профессионал по фамилии Шевченко. Сейчас они забаррикадировались в машинном отделении. Но Рыкову ничего не стоит проникнуть туда. Просто ему это сейчас невыгодно, пленники все равно в его руках.

– Шевченко? – медленно проговорил Василий. – Не Валерий случайно? Он же погиб…

– Не знаю. Что будем делать?

– Где сам Рыков?

– На катере его нет, но может появиться в любой момент. Он где-то поблизости… и очень рассержен!

– Представляю, – усмехнулся Василий. – Он может пойти на обмен? Мы ему «глушаки», он нам пленников.