Черные комиссары - Богдан Сушинский

В первую атаку румыны пошли еще на рассвете, после пятнадцатиминутного обстрела. Затем, с перерывами в два часа, последовали еще две атаки и два артобстрела.

Во время последней атаки, когда большая часть румын начала отходить в плавни, комбат поднял взвод разведки и, приказав ему рассредоточиться, ринулся вслед за ними. Что это было – контратака или преследование, уже не имело значения. Румыны отступали двумя большими группами, скопом, в то время как вооруженные в основном трофейными немецкими автоматами, моряки действовали разрозненно, не создавая больших мишеней и буквально выкашивая врагов.

Отбиваться винтовками, когда после каждого выстрела нужно было орудовать затвором и вскидывать оружие на уровень плеча, в плавнях, в вязком болоте, было неудобно. Тем более что никто этими беглецами уже не командовал, и всех охватила паника.

Прижав тесной группой более двух десятков ввязших по колено румын к крутому берегу островка, моряки схватились с ними в рукопашную. В ход пошли штыки, саперные лопатки, ножи; дрались прикладами и добивали кулаками; топили, втаптывая в болото, или же просто впивались друг в другу в глотку.

Какой-то рослый унтер-офицер попытался выбраться на берег, хватаясь за ветки кустарника, однако Гродов буквально сорвал его с тверди земной и швырнул прямо на штык метнувшемуся к ним румынскому солдату. Пройдясь по ним очередью из автомата, он ринулся на помощь Жодину, которого какой-то румын пытался буквально вдавить в трясину всей мощью своего массивного тела.

Захватив нападавшего за волосы, Гродов изо всей люти врубился ребром ладони в его сонную артерию, ударил головой в переносицу, а затем долго, с какой-то нечеловеческой яростью втискивал в трясину, рядом с тем местом, где вражеский солдат только что чуть было не утопил лучшего из его разведчиков. Отпустил противника, лишь когда услышал слегка насмешливый голос мичмана Мищенко:

– Да готов он, капитан, готов! Не добивать, а отпевать его уже надо.

– Но даже отпевать их нужно, добивая, – прохрипел Гродов. – Чтобы никогда больше ни внуки, ни правнуки их нападать на нашу землю не смели.

– Не поможет, комбат. Сколько мир существует, столько и воюем.

И лишь тогда, оглянувшись, капитан заметил, что бой уже закончился и почти все моряки наблюдают за его схваткой с последним из румын-беглецов.

– Сколько погибло наших? – спросил Гродов, с каким-то библейским страхом приходя в себя. Словно не с врагом по-солдатски сражался, а чинил великий грех.

– Двоих потеряли. Колесова и Петрушина. Да трое раненых. Считаю, что это еще по-божески.

– По фронтовым меркам, так оно и есть. Хотя хоронить павших от этого не легче. Трофеи собрать, патронташи погибших опустошить, поскольку патроны нам еще ох как понадобятся. Наших погибших из болота вынести и похоронить здесь, на островке.

– На тверди, оно и понятно…

– И вообще все выходим на островок, пока окончательно не увязли в трясине.

– Товарищ капитан, – неожиданно позвал его старший сержант Терехов, который с группой из семи бойцов взобрался на островок с противоположной стороны плавней, где они добивали другую часть бежавших румын. – Оказывается, от этого острова тянется коса, которая ведет к материку.

– Бери двух бойцов и пройдись ею, – приказал комбат. – Только двигайтесь скрытно, не нарвитесь на засаду.

На самом деле «твердь» тоже оказалась болотистой, поэтому погибших хоронили прямо в болотной жиже, и зрелище это было не для слабонервных.

– Тела их надо было бы сначала переправить с кем-то из живых на наши позиции, а затем – и на восточный берег, – покаянно оправдывался Гродов перед Мищенко и другими десантниками. – Но коса явно уводит в тыл противника, а бойцов и так остается мало.

– Добро еще, что у троих морячков ранения легкие, – поддержал его мичман.

Завершив обряд погребения и перевязав раненых, капитан повел десантников вслед за группой Терехова. Но перед этим, понимая, что они направляются в тыл противника, послал двоих раненых на позиции, передав через них приказ старшему лейтенанту Владыке: «Переправить на остров два десятка моряков, с рацией и ручным пулеметом, а также с запасом патронов, гранат и консервов». Третьего, легко раненного в руку моряка, он взял с собой, чтобы затем вернуть на остров для встречи подкрепления. В роли проводника.