Где дом твой, киллер? - Александр Койфман

— Гринго схватили?

— Нет, он девятого улетел в Летисию. Вез его тот же мужик — Мануэль Эрнандес, который давал им машину.

— Этого Эрнандеса допросили?

— Да, крепко прижали. Он дал номер карточки, по которой гринго расплачивался, и его фамилию. На самом деле, это не гринго, а немец — Генри Полонски. Эдуардо направил в Летисию наших людей. Они его там найдут, это просто.

— Хорошо. Да, вдове Густаво помоги. Ты говорил, что она на сносях. Женщина не виновата, что ее мужчина сплоховал. И расскажи об этом нашим. Я всегда забочусь о своих людях.

— Безусловно, Патрон. Это известно всем.

— Плохо, что Эдуардо уже почти на два дня отстает от этого немца. Я на его месте уже улетел бы куда-нибудь подальше.

— Догоним его, Патрон. Должен же он где-то остановиться, наши люди со следа не сойдут.

18:30. 12 июля, вторник. Кабинет Патрона.

«Consejero» опять у Патрона:

— В Летисии Адолфо, посланный с группой на поиски немца, нашел отель, в котором жил немец со своей бабой, и гида, который их везде сопровождал. Гид сообщил, что немец уплыл на теплоходе «Вояжер 5» в Манаус. Он не на палубе со всеми, а купил билеты в каюту. Будет в Манаусе четырнадцатого утром. Нужно решать, где ловить его. Эду-ардо считает, что ликвидировать его нужно на борту теплохода, ночью тринадцатого. В Манаусе он растворится в толпе, да и могут возникнуть проблемы с полицией. А на корабле выбросят обоих за борт, и никаких проблем.

— Как он предлагает это сделать?

— Адолфо вылетит сегодня ночью или завтра утром в Коари, там сядет на теплоход. Немца он не видел, фото у нас нет, но вычислить немца в толпе португальцев — не проблема. Ночью войдет в каюту, перережет немцу горло, ликвидирует его бабу и выбросит обоих за борт. До утра у него будет достаточно времени, чтобы найти камешки.

— Хорошо. Но справится ли Адолфо? Этот немец положил шестерых наших парней. Может быть послать больше людей?

— Эдуардо считает, что одного Адолфо достаточно. Он и не с такими решал вопросы.

— Ладно, но смотрите с Эдуардо, не облажайтесь. Если он ускользнет в Европу, будет труднее забрать наши камни.

19:30. Каюта на теплоходе «Вояжер 5».

Генри и Джессика отдыхают после раннего ужина, сидя в креслах. Стемнело, и над рекой веет ветерок уже не такой горячий, как днем. День здесь короткий — всего двенадцать часов: утро начинается рано, но и ночь наступает быстро. Джессика делится с Генри своими впечатлениями о поездке:

— Я прошла после обеда по второму этажу. Боже, как могут люди ехать в таких условиях? Все переполнено, везде гамаки, вещи сложены в кучи, люди тут же едят, собаки бегают. На меня так глядели мужики, ужас.

— Чему удивляться. Не у всех есть лишние деньги ехать в каютах. Да и кают здесь: раз-два и обчелся. Вот и путешествуют в гамаках. Кстати, наверное, это не очень неприятно. И лучше, чем просто на полу. Вот пассажиры и запасаются гамаками. Ну а мужчины не могут не смотреть на такую симпатичную девушку.

— Да уж, симпатичную. Генри, а я тебе нравлюсь? Ты меня считаешь симпатичной?

— Нет, Джессика, ты не симпатичная, ты красивая. Конечно, нравишься.

Заулыбался, потянулся к Джессике:

— Ты очень красивая.

— Знаешь, Рой никогда не говорил мне, что я красивая. Почему?

— Не знаю. Может быть, он очень любит тебя, поэтому не интересуется, какая ты: красивая или нет. Он просто любит тебя.

Джессика внимательно смотрит на Генри, ждет продолжения, но он уже отвлекся:

— Не стоит тебе ходить на нижние палубы. По крайней мере вечером.

Рассмеялся:

— Не зли мужчин.

— Но я же не разговариваю с ними, как я могу их злить?

— Посмотрят на тебя, потом на своих низеньких измученных жизнью женщин… уже основание злиться.

— Ну тебя, все посмеиваешься надо мной.

— Нисколько.

09:00. 13 июля, среда. У пристани в Коари.

Теплоход пришвартован к пристани. Генри свесился через перила, рассматривает входящих на борт пассажиров. Собственно, он делает это на каждой стоянке. Хорошо, что теплоход не останавливается около многочисленных деревенек, одиноко приютившихся на невысоких холмиках у берегов реки. Он уверен, что Патрон, или кто там главный у бандитов, не смирится с потерей изумрудов. Следовательно, либо по дороге, либо в Манаусе нужно ждать нежеланных гостей.

Адолфо он заметил сразу: очень он выделялся среди низкорослых бразильцев. Высокий, атлетически сложенный, с цепким взором, которым он оглядывает пассажиров теплохода, свесившихся с перил. Заметно, что разглядывает пассажиров только верхней палубы, зная, что Генри едет в каюте. Пройдя на борт, он исчез с поля зрения, и Генри еще некоторое время продолжил встречать входящих пассажиров, хотя внутренне был уверен, что бандита он уже видел.

С Адолфо они на мгновение пересеклись взглядами, когда сидели в столовой теплохода. Пожалуй, все понятно обоим.

Это действительно столовая, а не ресторан. Шведский стол: ешь сколько хочешь, но меню состоит из единственного набора, который не меняется изо дня в день. Правда, набор не так уж и плох, вполне терпимо. Генри поискал глазами на столе хоть что-нибудь похожее на оружие. Вся посуда пластиковая, не пригодна для этих целей.

Перед уходом заглянул на кухню: улыбаясь, сказал несколько слов молодой кухарке по-английски, которые она, конечно, не поняла, но улыбнулась в ответ симпатичному гринго. Знаками показал на металлическую вилку — мол, она ему нужна. Кухарка не могла отказать красивому мужчине в такой мелочи. Какое-никакое, но оружие.

Генри был уверен, что бандит не появится днем. Нет сомнения, что он поселился на той же «каютной» палубе — не важно, в какой именно каюте. Ждать нужно ночью, так как утром будет уже Манаус.

01:00. 14 июля, четверг. Каюта Генри и Джессики.

Джессика давно спит. На теплоходе ей уже делать нечего. Небольшой ансамбль, развлекавший привилегированных пассажиров, закончил играть три часа назад. С Генри они наговорились вволю, вспоминая охоту на несчастную водосвинку. Включенный вентилятор немного охлаждает.

А Генри снова оделся, сидит в кресле босой, вслушиваясь в ночную тишину. Когда в замке прошуршал вставленный бандитом ключ, выталкивая ключ внутренний, Генри подошел к двери, прислонился к стенке, сжимая в левой руке вилку. Дверь тихо открылась, Адолфо вошел в каюту, пробуя разглядеть, кто лежит на кровати, в его правой руке армейский нож. И тут же Генри со всей силы всаживает ему в левый глаз вилку.

Свободной рукой бандит пытается схватиться за предмет, вонзившийся ему в глаз. Генри левой рукой наносит удар по руке с ножом, одновременно правой бьет по горлу. Бандит продолжает уверенно стоять на ногах и старается достать Генри ножом, но его правый глаз зажмурился от боли, и он ничего не видит. Ужасную боль Адольфо переносит молча. Следующий удар Генри — по кадыку получился скользящим, однако большим пальцем левой руки он с силой попадает бандиту в правый глаз.