Разведывательно-диверсионная группа. Кэт - Андрей Негривода

...Он очнулся как-то рывком. Резко и непредсказуемо. Просто вышел из глубокого небытия и попытался, не открывая глаз, осознать окружающее, которое, судя по шумам, не предвещало ничего радостного.

Шумов не было... Стояла вязкая, тягучая и какая-то нереальная тишина. Не пели птицы, никто не шуршал в траве. Природа замерла, как это бывало перед страшной летней грозой в далекой средней полосе России. Вязкая, противная трясина... И запах иссушенной солнцем, истосковавшейся по настоящему дождю травы, пряный, терпкий и сухой...

И все же тишина не была абсолютной. Что-то до боли, до ломоты в зубах знакомое нарушало этот вакуум. И это «что-то» было где-то совсем радом:

– Щелк... Щелк... Щелк... Щелк...

Щелчки повторялись с заметным постоянством. Металлические щелчки!..

И Филин открыл глаза.

И... Нет, он не ошибся.

Над головой зеленели, хотя вернее сказать, пытались все еще зеленеть маленькие, полупожухлые от солнца листочки баобаба, чье мощное ствол-тело возносило их куда-то вверх, бросая благодатную тень на усушенную солнцем землю. Скосив глаза, Андрей увидел в нескольких метрах от себя довольно густую стену каких-то полутораметровых желто-серо-бежевых колючих кустов и Задиру... Клим сосредоточенно снаряжал патронами магазины от «М-16»:

– Щелк... Щелк... Щелк... Щелк...

– Клим, – прохрипел Филин.

Старый друг среагировал в ту же секунду, словно ждал именно этого момента:

– Привет, братишка! – прошептал он и приложил к потрескавшимся губам Андрея горлышко армейской фляги.

Теплая, почти горячая, со странным тухло-химическим запахом вода влилась в иссушенное горло, словно живительный родник, и принесла неземное облегчение:

– Что у нас?

– Швах (так говорят немцы, когда дела – дрянь. – Авт.), почти!

– Давай, братка, кратко, но содержательно, а то у меня пока еще все мозги набекрень.

– Ты уже трое суток в полном ауте...

– Фуево...

– Слава богу, что сейчас оклемался!..

– Люди?

– Это в норме! Все прониклись ситуевиной до самого донышка – бегут, как молодые сайгаки! Но организованно и с соблюдением дисциплины – тут спасибо нашей «старой» Кошке (звание «старший лейтенант» во все времена на армейском сленге звучало просто «старый». – Авт.), поклон до земли от всех, не меньше! Ее заслуга!

– Подробнее, Клим.

– А просто все! – Он улыбнулся каким-то своим мыслям или воспоминаниям. – Когда ты в отруб ушел, в «обозе» буза пошла. Мол, пиздарики теперь всем без командира. А главное, мужики бузу подняли, наши-то девчонки молодцом держались... Так вот. «Старая» выхватила из толпы самого пиздобола, французик оказался, истеричка, бля, да и отвалила ему пиздюлей при народе! На троих хватило бы! Гранд попытался вписаться, типа защитить людей – молодой, придурок, что с него взять, так и сам огреб по самое «не балуйся». – Задира улыбнулся еще шире. – До сих пор вся рожа в синяках и царапинах! Ох, она ему и дала-а!.. Ему так еще ни одна баба не давала!.. Короче! Молодца наша «старая», молодца! Я б на такой женился, ей-богу!

– Занято место, Клим...