Сверхсекретный объект - Сергей Москвин

Евгений знаками показал своим бойцам, как следует окружить поляну с огороженным деревянным забором участком таежного смотрителя, а сам подошел к раскрасневшемуся от невыносимо тяжелого бега и сопящему, как паровой котел, пограничнику.

– Если во дворе нет собаки, ты нам не понадобишься, – шепотом сообщил он на ухо Смирнову. – Но если собака все же есть, тебе надо будет ее как-то успокоить, чтобы она не разразилась лаем, когда мы будем подбираться к дому.

У Владимира абсолютно не было сил, чтобы ответить, и он лишь кивнул в ответ.

– Отлично. Оставайся здесь, – шепнул ему Кудрявцев и, дотронувшись рукой до его плеча в знак одобрения, исчез за деревьями.

Он вернулся спустя несколько минут и удрученно сообщил:

– Плохо дело. Людей ни во дворе, ни в доме не видно, а вот собака на месте. Здоровый пес, похожий на лайку, только гораздо крупнее.

– Он на цепи? – так же шепотом спросил у Евгения Владимир.

Тот отрицательно мотнул головой:

– В одном ошейнике. Сидит на крыльце, возле входной двери.

– Странно, – заметил Володя. – Зачем надевать на собаку ошейник без поводка? Я должен сам взглянуть на этого пса.

Кудрявцев несколько секунд размышлял, потом спросил:

– По деревьям лазить умеешь?

– Приходилось.

– Тогда пошли.

Не выходя из леса, они обогнули поляну, и Евгений подвел пограничника к корявой сосне, росшей на краю опушки. С его помощью Володя взобрался на сосну и, устроившись в развилке ее нижних ветвей, взглянул на участок смотрителя заповедника. Пристроенное к дому крыльцо располагалось практически напротив его наблюдательной позиции. На крыльце, повернувшись к двери и низко наклонив голову, сидел серый с рыжими подпалинами пес, меньше овчарки, но гораздо крупнее лайки. Около минуты Володя наблюдал за собакой, потом спрыгнул с дерева.

– Очень странно, – повторил он. – Пес все время смотрит на дверь. И за все время, что я за ним наблюдал, так ни разу и не повернулся, даже не пошевелился.

– И что это может означать? – спросил Кудрявцев.

Володя неопределенно пожал плечами:

– Не знаю. Но обычно собаки так себя не ведут... Ладно, – сказал он, очевидно, приняв решение. – Я попробую его отвлечь, и, когда он бросится ко мне, вы бегите к дому.

– Пес не залает?

– Не должен, – заявил ефрейтор-кинолог. – Лают обычно трусливые собаки, а этот пес, похоже, не из пугливых.

– Хорошо. Тогда так и поступим, – ответил Кудрявцев и вновь скрылся среди деревьев. Возвратившись назад, он сообщил: – Мои парни готовы. Пошли, я буду тебя прикрывать.

– От собаки? – удивился Володя.

– От того, кто в доме, – ответил Евгений и снял с плеча автомат.

Отыскав глазами замеченную еще с сосны калитку в углу забора, Володя направился к ней, но не сделал и пары шагов, как Кудрявцев остановил его и жестом велел пригнуться к земле. В таком положении они оба стремительно перебежали открытый участок поляны и оказались возле калитки. Пес на крыльце, как и предположил Володя, пока не лаял. Кудрявцев первым оказался возле калитки и, заглянув в щель между досками, внимательно осмотрел дом смотрителя заповедника. Дом выглядел безлюдным. Во всяком случае, Евгений не заметил ни человеческого отражения в стекле, ни колыхания занавесок. Володя тоже смотрел в щель, но его интересовал исключительно сидящий на крыльце пес. Видя, что пес даже не повернулся к калитке, Володя осторожно поскреб ногтями по доскам забора. Вновь никакой реакции. Пес даже не пошевелился, хотя Володя был уверен – он не мог не услышать поскребывания. Тогда кинолог потянул на себя калитку. Та неожиданно легко приоткрылась – очевидно, не была заперта. Пес на крыльце лишь оглянулся на звук открывающейся калитки и вновь повернул голову к двери. Лишь когда Володя полностью распахнул калитку, пес повернулся к нему, не меняя позы, и грозно зарычал, обнажив клыки. И хотя пес не разразился оглушительным лаем, его грозное рычание просто не могли не услышать в доме. Кудрявцев немедленно вскинул к плечу автомат, ожидая выстрелов из окон, но их так и не последовало. Когда же он вновь взглянул на пограничника, то просто поразился его беспечности. Володя в полный рост стоял в проеме калитки, являя собой отличную мишень, однако по нему никто не стрелял. Последнее окончательно убедило Кудрявцева, что диверсанта в доме нет. Все же держа автомат на изготовку, Евгений тоже выглянул из-за калитки. В доме по-прежнему стояла тишина, и за окнами Евгений не заметил никакого движения. Лишь пес на крыльце вскочил на все четыре лапы и повернул к Кудрявцеву свою оскаленную пасть. Шерсть у него на загривке встала дыбом, а глаза налились кровью.

– Вообще-то охотничий пес на человека бросаться не должен. А тут... – заметил Володя, продолжая наблюдать за поведением собаки.

– Нам необходимо осмотреть дом, – сообщил ему свое намерение Кудрявцев. – Если собака не подпустит к дому, ее придется пристрелить.

– Нет! – выкрикнул Володя.

При этом его глаза наполнились таким неподдельным ужасом, что Кудрявцеву стало искренне жаль парня. И все же он сказал:

– Да! Диверсант, которого мы разыскиваем, чрезвычайно опасен. Он один убил более двадцати человек. И будет убивать дальше, если мы не остановим его!

– Но пес-то тут при чем?! – возразил Володя. – Он же не виноват! Разрешите, я заберу его?

Кудрявцев еще раз взглянул на оскаленную пасть собаки и с явным сомнением в голосе разрешил:

– Забирай, если сможешь.

– Смогу! – горячо воскликнул кинолог. – Только мне потребуется пара прочных ремней.

– Такой подойдет? – Евгений отстегнул ремень от своего автомата.

– Вполне. – Володя кивнул и, следуя примеру Кудрявцева, отстегнул брезентовый ремень и от своего автомата.

Бросив оба ремня на землю, Володя быстро стянул с себя полевой китель и ловко обмотал им локоть своей левой руки, затем зажал в зубах автоматные ремни и в таком виде вошел на участок смотрителя заповедника. В одной солдатской голубой майке, зато с намотанным на руку кителем и свисающими изо рта концами автоматных ремней, он выглядел довольно комично. Но Кудрявцеву было не до смеха, он наконец сообразил, что собирается делать пограничник.

– Володя, назад! – крикнул Евгений.

И в этот момент пес прыгнул. Лохматым комом он слетел с крыльца, пронесся через двор и, разинув пасть, бросился на вошедшего за изгородь человека, целясь клыками ему в горло. Но кинолог ловко пригнулся, увернувшись от собачьих зубов, и вместо собственного горла сунул в пасть пса обмотанный кителем локоть. Толчок мускулистого лохматого тела сбил ефрейтора с ног, но даже в падении он успел обхватить пса правой рукой и, перекатившись по земле, подмять его под себя. Пес рычал и остервенело царапался всеми четырьмя лапами, стараясь сбросить с себя навалившегося на него человека. Но, несмотря на все его отчаянное сопротивление, Володе все же удалось прижать собачью голову к земле и захлестнуть ремнем сначала одну, а затем и вторую переднюю лапу. И тогда Кудрявцев, ставший невольным свидетелем отчаянного поединка человека и собаки, бросился пограничнику на помощь. Вдвоем они поймали катающегося на земле пса за задние лапы и стянули их ременной петлей. С помощью Евгения Володя выдернул свою левую руку из обматывающего ее кителя и завязал собачьи челюсти отрезком капронового шнура, поданного ему Евгением. При этом его армейский китель, намертво стиснутый собачьими зубами, так и остался в пасти пса.