Большой шухер - Леонид Влодавец

Для малограмотных и морально устаревших сообщаем, что «креза» слово англо-русского «новояза», происходит от английского слова «crazy» — «сумасшедший» и означает в переводе на наш язык то же, что «дурдом».

То, что увидели, войдя в избу, Агафон с Налимом, первого только удивило, а второго поставило именно на грань дурдома.

— Это креза… — пробормотал Налим, ошеломленно хлопая глазами. — Глюки пошли…

Вообще говоря, ничего сверхъестественного в «двойнях» не наблюдалось. Просто-напросто в кухне, за столом, сидели Лариса, Лида и Олег. Девчонки — на лавке у окон, а Олег — в инвалидной коляске. Сидели и хохотали. Может, немного нервно, как смеются люди, пережившие серьезную опасность, но совсем не так, как положено смеяться покойникам.

Агафон и впрямь озаботился здоровьем Налима. Тот явно был похож на человека, находящегося не в себе.

— Не, я не врал! — произнес он почти истерическим тоном. — Мы подходили к ним! У них были горла перерезаны, кровищи море… Луза подтвердит!

— Ой, не могу! — Лариса чуть не свалилась под стол от хохота. Лида закрыла лицо руками и мотала головой. Олег и тот хохотал вовсю.

Налим подскочил к нему, потрогал за плечо, заглянул под подбородок, ухватился за левую «клешню».

— Не сходи с ума, — усмехнулся Олег, — я настоящий. Не призрак, понял?

— Да что это, а? — Налим на всякий случай сам себя пощупал. — Думаете, я не видел ничего?! Да я к самой кровати подходил, где вы лежали. И у каждого

— горло располосовано. От уха до уха. И кровищи море!

— Остынь, — сказала Лариса, подошла к ведру с колодезной водой, зачерпнула кружку и дала Налиму, — водички попей, присядь, товарищ милиционер.

Последние слова она произнесла с большим ехидством. Агафон с трудом доплелся до лавки и сел. Теперь спохватилась Лида:

— Да он же ранен! Лариска, где тут бинт был?

— Сейчас найду, коробка в шкафу стоит…

Налим жадно глотал холодную чистую воду, но успокоиться не мог. Ему то казалось, будто галлюцинации у него были несколько минут назад, а то представлялось, будто у него сейчас глюки. Глаза бегали, как у настоящего психа, переметываясь с Ларисы на Лиду, а с Лиды на Олега.

— Если вы настоящие, — наконец вырвалось у Налима, — то объясните, что мы тут видели, блин? Вас или не вас? И если не вас, то где трупы?

— Сейчас, — ответил Олег, откатывая на коляске от стола. Он подкатил к шкафу, из которого Лариса вытаскивала картонную коробку с медикаментами, доставшуюся Ксюше в наследство от бабки. Когда Лариса потащила коробку к лавке, на которой, привалившись спиной к простенку между окнами, сидел в полузабытьи обмякший Агафон, Олег вытянул оба обрубка рук, свел вместе «клешни» и взял ими с нижней полки какой-то черный кубик. Потом подъехал к подоконнику, где между горшками с геранью и кактусами лежала матово-серебристая, довольно крупная металлическая шайба внешним диаметром в два сантиметра, внутренним в сантиметр и толщиной примерно в полсантиметра. Кубик он положил на стол, а потом, зажав шайбу между «пальцами» левой «клешни», надел ее на «палец» правой. Налим смотрел на все это напряженно, так представитель первобытного племени смотрел на шамана, вызывающего духов. Агафон, которому Лида с Ларисой обрабатывали сквозную рану, промывая ее водкой, от боли скрипел зубами, но при этом тоже следил за Олегом.

— Понимаешь, — сказал Олег, указывая на кубик своим импровизированным пальцем с надетой на него шайбой, — все это было у Эльки в сумочке, в коробке из-под каких-то духов. Она нам это никогда не показывала.

— А что это такое? — спросил Агафон. — И какое отношение оно имеет к тому, что Налим говорит?

— Не знаю, все случайно получилось. Если бы мы не полезли к Эле в сумку, то и сейчас ни черта бы не знали.

— А зачем вы туда полезли, кстати? — поинтересовался Агафон, прикидывая в уме, не собирались ли эти ребята заодно заиграть ключики.

— Да так… — смутился Олег. — Надо было…

— Ничего особенного, — проворчала Лариса. — Мы презерватив искали. У Эльки всегда их полно…