Крючок для Пираньи - Александр Бушков

Пленник, оказавшийся тяжеленным, покорно висел меж ними,волочась и задевая носками туфель ступеньки. В сознание он должен был прийти нескоро, а потому обращались с ним без всякой опаски — и крайне бесцеремонно.Кацуба ухитрился подхватить с палубы ту самую бутылку шампанского, так иоставшуюся неоткупоренной, засунул ее в карман куртки. Перед входом в коридорсказал почти жалобно:

— Девочки, я вас умоляю, — ну не надо таких физиономий!Запоремся же!

И старательно продублировал то же самое для Джен. Обе дамыдобросовестно попытались придать себе разгульно-веселый вид, у Даши получалосьлучше, у Джен гораздо хуже. Пленника потащили по коридору — тому самому,которым сюда шли. Никто пока что не обращал внимания, места были не особеннолюдные.

— В самом деле, куда его? — спросил Мазур.

— Ко мне в каюту, — предложила Даша.

— Пустой номер, — пропыхтел Кацуба. — Все ваши каюты,да и наши, уже не годятся. Там нас и будут искать в первую очередь…

— Вы считаете, что… — начала было Даша.

Кацуба бесцеремонно оборвал ее:

— Дела хреновее некуда! Ясно?

Она замолчала, не вступая в пререкания, — видимо, начиналапроникаться ясным осознанием того, что дела гораздо хуже, чем кажутся на первыйвзгляд. «Хорошо держится, — оценил Мазур. — Терпеть ненавижу женщин, мучающихлишними вопросами…»

В коридоре стало оживленнее — судя по всему, эторасползались по каютам первые слабачки, наглядно иллюстрировавшие своимиперсонами старую поговорку о том, что нет молодца сильнее винца. К счастью, онии не собирались подвергать увиденное логическому анализу — пьяно хохоча, охотнодавали дорогу, отпуская реплики на родных языках. Для большего правдоподобияМазур громко затянул первое пришедшее в голову:

Come, bear me to a summit -

I, dying, wish it so, -

and light a pinewood splinter

upon my grave to glow[11].

И старательно орал все это на бодрый маршевый мотив,уверенный, что никто не распознает соли, задевал встречных плечом, выводя счувством:

I know — some day in springtime

While speeding on its course

the south wind will recall me

together with my horse…[12]

Внутри образовался нехороший ледяной комок — у стены,усердно и отрешенно жуя резинку, стоял отечественный долдон с табличкой«Секьюрити». Нет, даже не задержал взгляда, не встрепенулся, пялился в другуюсторону, где поддавшая особа с выбившимися из-под маски светлыми волосами, непринужденнопоставив ногу на высокий табурет, поправляла чулок, одновременно пытаясьсохранить равновесие. Зрелище для гетеросексуального мужика было крайнезавлекательное, а охранник, судя по реакции, к сексуальным меньшинствам непринадлежал. Быть может, уточнил для себя Мазур, не имел и отношения к п о с вя щ е н н о м у в здешние игры меньшинству — все время здесь они имели дело спрофессионалами, чье присутствие легко угадывалось. А профессионал не отвлексябы от поставленной задачи, даже окажись тут вместо белокурой девицы кто-нибудьвроде Клавочки Шифер…

Однако ему давно уже пришло в голову, что полоса везения туточень короткая. Подобное шествие поневоле привлекает внимание, скорее рано, чемпоздно кто-нибудь опознает или женщин, или собственного, влекомого внеизвестность сообщника (по костюму хотя бы), начнется панихида с танцами…

— Прятаться надо, майор, — сказал он.

— Хорошая идея… — задумчиво одобрил Кацуба. — Куда бытолько заховаться… Стоп!

Мазур послушно остановился.

— Подержи пока, — Кацуба выпустил руку пленника,воровато оглянулся.

Мазур понял, что привлекло его внимание: хорошо одетыйтолстячок с повисшей на плече, как шутовской аксельбант, синей бумажнойспиралькой, в сбившейся на сторону черной полумаске. Толстяк пытался, вподражание Александру Филипповичу Македонскому (или это о Цезаре речь шла встаром анекдоте?), совершить сразу три дела: не упасть, отпереть дверь своейкаюты и удержать при этом две бутылки дарового шампанского. Соображения у негохватало ровно настолько, чтобы понимать: задача нешуточной серьезности…