Не время для славы - Юлия Латынина

Когда машина остановилась, Лиза вдруг перегнулась через сиденье, и через секунду ее губы впились в губы Алихана. У мальчика захватило дух. Он не успел отпрянуть, а потом он вдруг начал целоваться, растерянно и жадно, как щеночек, ищущий материнский сосок, а Лиза засмеялась, нажала на газ и проехала чуть дальше, когда перед ними замахал палкой желтый гаишник.

Лиза написала ему телефон, и вопросительно подняла брови, когда Алихан не стал давать ей своего. Алихан сидел в машине совершенно растерянный. Поцелуй выбил его из колеи.

– Послушай, – вдруг сказала Лиза, – а деньги у тебя есть?

– Есть.

Денег было достаточно. Он прошел в здание аэропорта и долго стоял там, задрав голову и глядя на расписание рейсов. Оно было большим и черным, и белые буквы на нем перевертывались, сменяя друг друга, и хотя Шереметьево был главный международный аэропорт, рейсов из Москвы было гораздо меньше, чем из Майями или из Франкфурта.

А из Торби-калы международных рейсов не было совсем, только в декабре летали чартеры с паломниками в Мекку.

Алихан точно знал, какой рейс ему нужен.

Вена.

Он улетит в Вену, а оттуда он уедет в маленькую альпийскую деревеньку, где между гор стоят аккуратные домики, и в этих домах живут люди, которые говорят и думают по-чеченски. И если вечером выйти на улицу и глядеть на Альпы, то можно подумать, будто вокруг – Чечня, почти настоящая Чечня с аккуратными дорогами и белыми домами за чистенькими заборами, такая Чечня, которая могла бы быть…

Рейса в Вену не было, но через полтора часа был рейс на Зальцбург, и это было еще лучше.

Алихан повернул налево и подошел к стеклянной будке австрийских авиалиний. У будки была очередь, но небольшая, – два человека. Тот человек, который стоял у кассы, хотел поменять билет на бизнес-класс, но он не говорил по-русски. Алихан помог ему с переводом, и пассажир благодарно кивнул ему. Вторая женщина купила билет, и девочка сказала Алихану:

– Слушаю вас.

Алихан помедлил и отошел от кассы.

Он стоял, глядя на людской муравейник вокруг, и секунды сменяли друг друга, и на рейс еще вполне можно было успеть. Он улетит, и Джамал его не достанет. А как он будет объясняться с отцом?

Алихан не помнил, чтобы в их роду был человек, который придумал украсть отца. Однажды, это было давным-давно, Алихан видел человека, который убил своего отца. Этот человек когда-то был в отряде Лабазанова, и когда он приехал в Тленкой, он выглядел очень хорошо: он был в камуфляже, и с оружием, и с несколькими бойцами. Они искали кого-то, кого им поручили украсть. Они шли по улице, и каждый человек, мимо которого они шли, качал головой и шептал вслед: «вот этот человек убил своего отца».

Потом отцеубийцу тоже убили. И всех, кто был с ним.

Алихан снова подошел к кассе, и обнаружил возле нее мента. Мент был толстый и веселый, и он встал перед Алиханом, оглядел его с головы до ног и спросил:

– Ну и че ты здесь ошиваешься?

– Где хочу, там и ошиваюсь, – ответил Алихан.

– Паспорт, – сказал мент.

Алихан протянул ему заграничный паспорт. Мент молча пролистал многочисленные визы, а потом дошел до первой страницы и принялся придирчиво сличать фотографию черноволосого подростка со стоящим перед ним парнем.

– А че за фамилия длинная? – нахмурился мент.

– Она двойная, – ответил Алихан, – приемного отца и родного.

– Так ты жид или чех?

В следующую секунду Алихан выписал ему точно в пятак.

Мент пошатнулся, из носа его вылетели кровь и сопли. Падая, он выхватил плотную резиновую дубинку, – и тут же откуда-то сзади на Алихана обрушился страшный удар.

* * *

Его свалили на пол еще в зале, ударили по ребрам раз, и другой, а потом, когда вокруг всклубилась толпа, трое ментов завернули подростку руки и потащили в какую-то неприметную дверь.

– Он террорист! Он террорист! – надрывался мент, – да он хотел тут все взорвать!

Алихана приволокли в отделение, бросили на пол и начали бить. Он быстро потерял сознание, и один из ментов, думая, что он притворяется, взял его за волосы и ударил зубами о железный край стоявшей в отделении раковины. Зубы брызнули белой крошкой, но паренек даже не вскрикнул.

Менты бросили его на пол и содрали с него куртку. Тот мент, которого Алихан ударил, вытащил из куртки бумажник, и у него зарябило в глазах, когда он увидел там россыпь кредитных карточек и толстую пачку наличных.

– Да этот чех украл бумажник! – заявил мент.

Другой патрульный внимательно рассматривал белую кожаную куртку и аккуратные ботиночки мальчика.

– А курточку он тоже украл? – процедил патрульный.

В этот момент в караулку прибежали двое чекистов. Чекистов в Шереметьево, строго говоря, было больше, чем ментов, и рапорт о том, что в пассажирском зале поймали какого-то чечена, долетел до отделения за три минуты.

Тот мент, которого ударил Алихан, проворно вытащил из бумажника деньги, а сам бумажник бросил на пол.

– Он оказал сопротивление, – заорал мент, – у него с собой была взрывчатка!

Капитан ФСБ, присев над неподвижным телом, щупал пульс.

– Где его паспорт? – спросил деловито чекист.

Мент мгновенно принял единственно правильное решение.

– Нет у него паспорта, – заявил он. – Я ему «паспорт», а он – в кулаки!

Второй чекист, профессионально охлопав лежащего, вытащил у него из внутреннего кармана российский паспорт и недешевую «нокию». В кармане куртки оказался второй мобильник, вообще из платины. Платиновый мобильник сильно насторожил чекиста. По его жизненному опыту, задержание людей с телефонами за пятьдесят тысяч долларов обычно не кончалось ничем хорошим. Люди, которые заплатили пятьдесят тысяч долларов за телефон, вполне могли заплатить сотку за то, чтобы того, кто их задержал, сняли к черту с должности.

Но этот-то был не человек. Этот-то был чеченец.

– Да че ж вы его забили-то? – презрительно сказал капитан ФСБ, – сдох он.

– Да мамой клянусь, мы его два раза ударили! – возмутился мент.

– Ага. Вон зубы-то по всему полу разбросаны, – процедил капитан. – Ты и убил!

– Да что я, – холодея, закричал сержант, – что я, все били.

Он сел на корточки возле Алихана и перевернул тело на спину. Паренек лежал, крепко закрыв глаза, и тело его было каким-то неестественно деревянным. Черт побери! Он и вправду был мертв!

Мысли вертелись в мозгу капитана одна за другой. Выбросить к черту! Закинуть в машину, выкинуть где-то на Ленинградке, пусть думают, что зарезали бандиты. Нет, не годится. Скандал в зале видели слишком многие, да и камеры наблюдения были везде.